b000000203

— 189 — роковъ, Херасковъ, Державшъ, Карам- зинъ , Нелединскій, Дмитріевъ и Бог - дановичъ. Всѣ они знали и знаютъ Фран- цузскій языкъ, но никто изъ нихъ не старался знать его лучше русскаго. Царь небесный! мало этого, вотъ еще вамъ. Слушайте, что такое Русь. Госу- дарь пожелалъ милиціи, и явилась; да какая! не двадцать тысачъ, не пятьдесятъ, не осудите — шесть сотъ двѣнадцать! одѣта, обута, снаряжена и вооружена; а кто начальники? кто чиновники? — русскіе дворяне , вѣрные слуги госу- дарскіе, вѣрные сыиы отечества, съ грудью гордою ѵ съ рукою сильною. По- тѣшили духъ предковъ своихъ, коп слу- жили вѣрой и правдою подъ Казанью, подъ Полтавой, подъ каменной Москвой; милліоны посыпались, всѣ вооружилися; и отъ Ледянаго моря до Чернаго, отъ сердца и души закричали: всѣ готовы, идемъ и побьемъ! Господи помилуй! да что за народъ эти Французы! копѣйки не стоить! смот- рѣть не на что, говорить не о чемъ. Вретъ чепуху; ни стыда, ни совѣсти нѣтъ. Языкомъ пыль пускаетъ, а руками все забираетъ. За котораго ни примись — либо философъ , либо Римлянинъ, а все наровитъ въ карманъ; трусливъ какъ заяцъ, шалостливъ какъ кошка; хоть не- много дай воли, тотчасъ и нанроказитъ. Да вотъ то бѣда, что наша молодежь читаетъ Фоблаза, а не исторію; а то бы увидѣла, что въ Французской вся- кой головѣ вѣтряная мельница, гошпи- таль и сумасшедшій домъ. На дѣлахъ они плутишки, а на войиѣ разбойники; два лишь правила у нихъ есть: «все хорошо, лишь бы удалось; что можно взять, то должно прибрать». Хоть немноІ% по шер- сти погладятъ, то и бунтъ. Вѣді. что проклятые надѣлали въ эти двадцать лѣтъ! все истребили, пожгли и разорили. Сперва стали умствовать, потомъ спо- рить, браниться, драться; ничего на мѣ- стѣ не оставили: законъ попрали, началь- ство уничтожили, храмы осквернили, ца- ря казнили, да какого царя! — отца. Головы рубили, какъ капусту; всѣ по- велѣвали — то тотъ, то другой злодѣй. Думали, что это будто равенство и сво- бода, а никто не смѣлъ рта разинуть, носу показать и судъ былъ хуже Шемя- кина. Только и было два опредѣленія: либо въ петлю, либо подъ ножъ. Мало показалось своихъ рѣзать, стрѣлять, то- пить, мучить, жарить и ѣсть: опроки- нулись къ сосѣдямъ и почали грабить и душить Нѣмцевъ и Венгерцевъ, Ита- ліянцевъ и Гишпанцевъ, Голландцевъ и Швейцарцевъ, приговаривая: послѣ спа- сибо скажете. А тамъ явился Бонапартъ; ушелъ изъ Египта, шикиулъ, и все за- молчало. Погналъ сеиатъ въ зашей, за- бралъ все въ руки, запрягъ и военныхъ, и свѣтскихъ, и духовныхъ , и сталъ по- гонять по всѣмъ по тремъ. Сперва стали роптать, потомъ шептать, тамъ головой качать, а наконецъ кричать: шабашъ, республика! давай Бонапарта короновать, а ему то и на стать. Вотъ онъ и сталъ глава Французская, и опять стало сво- бодно и равно всѣмъ, то есть: плакать и кряхтѣть; а онъ, какъ угорѣлая кошка, и пошелъ метаться изъ угла въ уголъ, и до сихъ поръ въ чаду. Чему дивить: жарко натопили, да скоро закрыли. Ре- волюцш пожаръ, Французы головешки, а Бонапарте кочерга. Вотъ отъ того-то и выкинуло изъ трубы. Онъ и пошелъ драть. Италію разграбилъ, двухъ королей на острова отправилъ, Цесарцевъ об- дулъ, Прусаковъ до нага раздѣлъ и ра- зу лъ, а все- мало! весь міръ захотѣлъ покорить: что за Александръ Македон- скій! Мужичишка въ рекруты не годится: ни кожи, ни рожи, ни видѣнья; разъ ударить, такъ слѣдъ простыней. , и духъ вонъ, — а онъ таки лѣзетъ впередъ на Русскихъ. Ну, милости просимъ! Лишь перешелъ за Вислу и стали бубноваго