b000000203

— 187 — Вѣствикъ: «Такъ, я служу граціямъ, ибо надобно и имь служить; посвящаю труды мои одной прілтности, ибо въ этомъ со- стоитъ вся моя способность» (Аглая, 1808, августъ). Его преданность литературѣ, уваженіе къ мысли и чувству могли бы служить во всякое время примѣромь для подражанія. Наконецъ за смѣшными Фор- мами сентиментализма стоить очень по- чтенное дѣло — гуманность, подъ вліяніемъ которой писатель не позволяетъ ни себѣ оскорблять вь ближнигь человѣческаго до- стоинства, ни другимъ наступать себѣ на ногу. Таковъ и былъ кн. Шаликовъ. Сен- тиментальность противодѣйствовала грубо сти нравовъ. Какъ ни забавны и ни ску- чны мечтанія, вздохи и слезы чувстви- тельнаго пастушка, новее же они сноснѣе похвальныхъ пѣсней татарской силѣ нбез- церемонному обхождение въ семьѣ и въ об- ществѣ. ') «Плодъ свободныхъ чувствованій.ч. 2». 3 ) «Путешествіе въ Малороссію, издан- ное Кн. П. Шалпковымъ». ЭпиграФъ изъ Карамзина: «Кто еще не запертъ въклѣт- ку; кто можетъ, подобно птичкамъ не- беснымъ, быть здѣсь и тамъ, и тамъ и здѣсь — тотъ можетъ еще наслаждаться бытіем ь своимъ, и можетъ быть счастливъ, и должепъ быть счастливъ». Посвященіе: «Любезнымъ сердцу моему — Апдрскму, Бнну, Тшву» (т. е. Андреевскому, Бунину, Таушеву). «Путешествіе мое», говорить здѣсь кн. Шаликовъ, «не наномнитъ вамъ ни Стерна, ни Дюпати, ни Карамзина, ни Измайлова — большое разстояніе! — но вы найдете въ пемъ вашего друга съ пламен- ною любовью къ вамъ и, можетъ быть, съ нѣкоторыми замѣчателыіыми чувства- ми; можетъ быть, съ вами и другіе что- нибудь найдутъ въ немъ. Сердца, образо- ванныя для чувствительности, находятъ подъ печатью ея самую бездѣлку пріятно- стію и на часъ забываютъ о талантѣ». Нѣсколько словъ «отъ издателя» даютъ знать о содержаніи книги: «Въ семъ пу- тешествіи нѣтъ ни статистическихъ, ни геограФическихъ описаній: одни впечатлѣ- нія путешественника описаны въ немъ.... не блестящею кистію— нѣтъ! но скром- нымъ карандашемъ. «На чтожъ издавать его?» Отвѣтъ на это почти уже есть. - «сердца, образованныя для чувствительно- сти», и проч. (см. выше). •') Имя героя въ «Рыцарѣ нашего вре- мени», Карамзина. а ) «Другое путешествіе въ Малороссію, изданное- Кн. П. Шаликовымъ». Издатель (т. е. самъ авторъ) объявляетъ: «Сіе пу- тешествіе во всемъ подобно первому, съ тою разницею, что авторъ старался, сколь- ко можно, избѣжать, въ раэсужденіи сло- га, тѣхъ упрековъ, которые были дѣланы ему критикою Московскаго Меркурія». Эта критика перваго путешествія нап. въ 3-ой кн. Шаликовъ говоритъ о ней въ 13-ой гл. своего втораго «Путешествія». Макаровъ (редакторъ Меркурія) осужда- етъ путешественника за то, что у него нѣтъ ни статистическихъ, ни геограФиче- скихъ, ни историческихъ, ни ФилосоФиче- скихъ описаній; что онъ не даетъ знать читателю о нравахъ и обраэѣ жизни въ томъ краю, но которому проѣхалъ; что о Малороссіи не говорится ничего положи- тельнаго, хотя книга и названа «Путеше- ствіемъ въ Малороссію». пВнечатлѣнія сторонняго, незнакомаго человѣка (замЬ- чаетъ еще Макаровъ) единственно въ та- комъ случаѣ бываштъ занимательны, ко- гда предметы, которые производятъ ихъ, достойны общаго любопытства». — Другой разборъ перваго путешествія кн. Шаликова (въ 6 № Вѣст. Евр. 1803) нринадлежитъ Жу- ковскому соблюдая приличіе Формъ и кажу- щуюся похвалу, онъ выставляетъ ту безха- рактерность впечатлѣній, которыя имѣютъ значеніе общихъ мѣстъ, потому что могутъ быть вызываемы любымъ предметомъ и номѣщаемы при описаніи любаго предмета. Рецензентъ говоритъ о «Лѣтнемъ вечерѣ въ Малороссіи» (гл.33): «иной, нрочитавъ ату статью, скажетъ: «поѣду въ Малороссію!» А я скажу ; «не ѣздите; на Дѣвичьемъ Цолѣ (въ Москвѣ) моікете увидать тоже самое». Въ самомъ дѣлѣ, если «Путешествіе В. Измайлова» страдаетъ отсутствуешь но- ложительнаго содержанія, то въ Путеше- ствіи кн. Шаликова совершенно стерты особенности страны и людей , съ которыми онъ знакомился. Передъ глазами чувстви- тельнаго путешественника исчезаютъ не только образы предметов ь, но даже самыя имена ихъ: подумаешь, что города, дерев- ни, жители, деревья, цвѣты не имѣютъ названій и обречены на безличное, мечта- тельное существованіе. В. Пушкинъ вы- бралъ для своихъ стихотвореній эпиграфъ Монтеня: «Се бопі ісі шее Гапіаіаіез, раг Іевдиеііев ]е пе Іасііе роіпі а (Іоппег А сон- паііге Іез сЬове®, піаів тоі.» Кн. Шаликовъ могъ бы сказать о своихъ стихахъ и про- зѣ тоже, только еще въ сильнѣйшей сте- пени, ибо самыя Фантазіи должны быть оп- редѣленны и ясны. Онъ самъ признается, въ отвѣтѣ на критику Макарова, что онъ изъ Малороссіи хотѣлъ сдѣлать Аркадію, за- бывая, что каждый нредметъ существуетъ самъ по себѣ, и что Аркадія, если ужъ пришла Фантазія замѣстить ею Мало- россію, должна явиться истинною, жи- вою Аркадіею, какою знали ее Греки, а не въ смутномъ представленіи автора, который, по волѣ своихъ мечтаиій, иска-