b000000203

— 154 — быстрая молнія; будущее — сады АрмиДи- ны. Мало по малу мысли мои стали заниматься свиданіемъ съ милыми друзь- ями; пріятностію бесѣды ихъ; любопыт- ствомъ о томъ, что: случалось съ дру- гомъ ихъ въ его странствованпг, удо- вольствіемъ, которое будетъ находить сердце мое въ разсказываніи имъ о при- ключепіяхъ моихъ; радостію, которая будетъ сіять въ глазахъ ихъ при каж- домъ обстоятельствѣ счастливомъ;искрен- иостію, съ которою будутъ они' брать участіе во всемъ. Иаконецъ мысли мои ничѣмъ инымъ не могли занимать- ся. Сладкія мысли! Г. ВЪ ДЕНЬ МОЕГО РОЖДЕНІЯ. (1806). ( 6 ). Сегодня свершилось тридцать лѣтъ фи- зическаго существованія моего и десять, по крайней мѣрѣ, моральной моей жизни! Мечты, надежды, воздушные замки! гдѣ вы? Быстрый потокъ времени умчалъ васъ, подобно какъ ЗеФиръ уно- ситъ легкое перышко, легкую соломенку, который не оставляютъ и признака тамъ, гдѣ лежали! Какъ много льстилось сердпе мое достиженіемъ тридцатилѣтняго возра- ста! «Я буду въ состояніи исполнить священнѣйшія мои обязанности: возвращу попеченія и заботы тѣмъ, которые пек- лись и заботились обо мнѣ въ дѣтствѣ моемъ; старость ихъ будетъ подобна спокойной и счастливой моей юности; рука, моя усыплетъ розами западъ ихъ жизни. Иѣжная, умная подруга, кото- рую буду имѣть, и милыи малютки рас- пространятъ тихія удовольствія ихъ!» говорилъ я самому себѣ въ пріятныхъ, восхитительныхъ мечтахъ моихъ, и слезы радости катились по лицу моему при воображеніи этой картины. Увы! я не могу болѣе, воображать ее въ такой полнотѣ прелестей! Черныя тѣни покрыли ее въ нѣкоторыхъ мѣстахъ навѣки ! Для чего я жилъ до сихъ поръ? для чего буду жить впередъ? Какая польза вътомъ, что я занимаю мѣсто въ системѣ эфемерного бытія? Зачѣмъ это чувстви- тельное сердце въ груди моей? Зачѣмъ сіи мысли въ головѣ у меня? Грущу, тоскую, лью слезы о себѣ, о ближнемъ — и бо- лѣе ничего! Думаю о человѣчествѣ, о странной судьбѣ его, о величіи и ничтож- ности, о суетности и заблужденіяхъ, о счастіи и горестяхъ, о добродѣтели и иорокахъ, объ успѣхахъ разума и слѣд- ствіяхъ страстей, разбираю, сравниваю, взвѣшиваю, вымѣриваю и беру по- сохъ свой, иду въ поле , съ тѣмъ чтобы облегчить голову и ни о чемъ не думать! Къ чему же служатъ мнѣ моя чув- ствительность, мои разсужденія? Вынг- ралъ ли я въ самомъ дѣлѣ что-нибудь стараніемъ пріобрѣсть пѣкоторыя сер- дечныя достоинства, украсить разумъ нѣ- которыми познаніями? Составляютъ ли что-нибудь слабыя мои дарованія, на которыхъ основываю все мое често- любіе? Ахъ ! не видалъ ли я тысячу разъ, какъ несмысленному Крезу или дерзкому пансофу (*) отдаютъ преиму- щество передъ скромными достоин- ствами? Наконецъ могу ли я ласкать себя какимъ-нибудь счастіемъ въ свѣтѣ, ёжели ты, сынъ и другъ природы, нѣж- ный, добрый Руссо, испыталъ всю же- стокость людей за небесныя свои даро- ванія? -ежели ты, о Сократъ, слава и украшеніе рода человѣческаго! долженъ былъ прекратить поучительную жизнь свою страшнымъ ядомъ? Ахъ! не смотря на отдаленность вре- мени, въ которое жилъ мудрецъ Греціи; не смотря на новые успѣхи нравствеи- иаго просвѣщенія, съ тѣхъ поръ какъ (*) Всеэиаіощій. «Лучшеб-ь было, еслибъ опъ ничего не зналъ», говоритъ Вилавдъ. Изд. Мосісов. Зрители.