b000000203

— 151 — Солнце угасло ьа яхонтахъ запада, и только блѣдножелтые оттѣыки мелькали въ облачкахъ. Я всталъ, окинулъ еіце разъ вок|,угъ взоры и пошелъ тою же дорогою. На половипѣ пути моего нахожу человѣка, который, бывъ спиною ко мнѣ, кланялся въ землю. Я остановился и узналъ, что оиъ молится Богу. Какое-то неизъяснимое чувство удержало меня на одномъ мѣстѣ долѣе, иежелн я думалъ. Потомъ, подошедъ къ нему ближе, услы- шалъ я слова сіи: чаю воскресеиін мертвыхь и жизни будущаю вѣка. Ягіивѣйшее благоговѣніе восхитило душу мою , и я повторилъ ихъ въ глубинѣ серд- ца моего. Осталънымъ иутемъ моимъ занимался я важиостію нхъ содержанія. Б. ПУТЕШЕСТВіЕ ВЪ ІНАЛОРОССІЮ (1803). а) С лад кг я воспомипапія. «Здравствуй, любезная!» твердилъ я съ восхищеніемъ любовника, увидѣвъ Малороссію. Глаза мои не могли на- любоваться выбѣленными избами, опрят- ною одеждою обитателей ихъ, ласковымъ, милымъ взглядомъ нрекрасныхъ здѣш- нихъ женщинъ и проч. Какъ пріятны сердцу нашему тѣ пред- меты, которые напоминаютъ памъ юность нашу! какъ любезны, сладки мыслямъ тѣ впечатлѣнія, которыя принимала душа наша при первыхъ развитіяхъ способно- стей свонхъ! Растроганное мое вообра- женіе сбирало каждое обстоятельство, по чему-нибудь милое восцомннанію; каж- дое чувство, оставшееся въ сердцѣ; каждую идею, оставшуюся въ душѣ; сбирало, составляло — что? назвать не умѣю, но что душѣ и сердцу было прі- ятнѣе всего на свѣтѣ. Милая, безцѣпная Малороссия! подъ твоимъ кроткимъ, яснымъ нсбомъ пи- талась душа моя и сердце первыми сладостями любви и дружбы; съ твоимъ благодѣтельнымъ воздухомъ вливалась въ грудь мою чувствительность и страсти, страсти, которымъ человѣкъ обязанъ всѣмъ величісмъ свопмъ, безъ которыхъ нѣтъ ни счастія, нн добррдѣтели; твоя прекрасная природа воспламенила вообра- женіе мое, научила любить природу, на- учила быть съ самнмъ собою, научила плѣияться прелестями ума, прелестями грацій, научила счастію! Привѣтствую тебя, любезная! и сіи слезы, ліющіяся по лицу моему, есть дань благодарнаго сердца моего твоимъ благодѣяніямъ. б) Фортепгано. Въ тихія, нѣжныя минуты вечера, въ уединенной комиатѣ, при блѣдиомъ свѣ- тѣ луны, томные звуки Фортепіано, про- изводимые яченщиною — въ слезахъ... ни- чего не знаю трогателыіѣе этого! Ахъ! какія магнческія чувства овладѣютъ ду- шею и сердцемъ вашимъ! Образъ счастія и горести, надежды и отчаянія въ слі- яиныхъ чертахь предстанетъ вашему во- ображенію. Напрасно будете стараться отдѣлить одно отъ другаго: нѣтъ возмож- ностн! Союзъ улыбки и слезы — доля че- ловѣческая! — въ сіи минуты болѣе, неже- ли когда нибудь, покажется вамъ неразрыв- иымъ. Ежели вы любили; ежели узна- ли сію главную, необходимую бурю жи- зни; то вы еще чувствительнѣе, то вы еще болѣе находите себя въ очарованіи. О сердце! о любовь! благо ли вы, или мука? Кто можетъ сказать да или нѣтъ — сказать и не ошибиться! Гдѣ же блаженство наше? неужели блаженство пустое слово? Ахъ, нѣтъ! сердце и любовь... но роза не могла быть безъ тернія! Вздыхаю и простираю руки къ блаженству; лью слезы п объемлю его!.. Одной изъ дамъ моихъ обязанъ я сла- достью теиерешнихъ моихъ чувствъ и мыслей. Ея Фортеніано и слезы — сле- зы женщины за Фортепіаномъ — вообра- зите еще разъ! имѣли несказанную пре-