b000000203

— 138 — видя ихъ братскую привѣтливость, нхъ взаимныя ласки, ихъ кроткое смиреніе, ко- торое удаляетъ всякое первенство сана. Вы видите въ окно огонь, пылагощііі на очагѣ. Войдите изъ любопытства. Сарептянка въ Фартукѣ бѣломъ, подобно снѣгу, съ руками столь же бѣлыми, отнравляетъ кухню такъ чисто, такъ хорошо, что сама Софія , столь гордая въ семъ случаѣ, полюбила бы кухню (*). Но ктожъ стряпаетъ? нанятая женщина, кухарка, служанка? Нѣтъ: сама хозяйка Дома, мать многочисленнаго семейства и не послѣдняя въ обществѣ. Остановитесь передъ окошкомъ чи- стаго домика, который манитъ васъ къ себѣ. Вамъ открывается прекрасная комната; нигдѣ не видно пылинки, все чисто и свѣтло; столы краснаго дерева; по стѣнамъ шкафы, и за стеклами ле- жать — что бы вы думали?... хлѣбы. Это калашня. Но вотъ мельница. Мелышкъ отра- боталъ и зоветъ васъ къ себѣ въ гости. Комната его убрана со вкусомъ; на столѣ лежатъ двѣ или три книжки; въ углу сто- ятъ клавикорды, и хозяинътотъ, который за минуту передъ тѣмъ ссыпалъ муку па мельнщѣ, прикасается легкими пальцами къ тушамъ инструмента и играетъ передъ вами симФоніи .Вы удивляетесь; но спроси- те всѣхъ тѣхъ, которые былн въСарептѣ . Насталь часъ утра: братья и сестры въ молчтііи и въ смиреніи приближаются къ дому молитвы, котораго величество состоитъ въ нростотѣ и все укращеніе въ одномъ образѣ Законодателя христіанъ. Мужчины садятся внизу, женщины ввер- ху, въ особливомъ отдѣленіи, и одицъ изъ нихъ начинаетъ читать нравоучитель- ны^ главы изъ Бдбліи. Съ первымъ словомъ, съ первымъ ивде- иемъ Бога, произнесенньщъ языкомъ про- (*) Руссо говоритъ въ своемъ Эмилѣ, что Софія чувствовала всегда отвращепіе заии- иатьсц кухнею. повѣдшіка, глубокое чувство воцаряется во всѣхъ сердцахъ , тишина въ храмѣ, благоговѣніе на лицахъ. Кажется, что Божество исходитъ къ смертнымъ. Стою во храмѣ, внимаю великимъ ис- тинамъ , визвѣиимцішъ цменемъ Бога, и самъ преклоняю колѣна. Между тѣмъ чтеніе пресѣкается; хоръ мужчинъ,вмѣстѣ съ иѣжными женскими голосами, поетъ небесные гимны, и ангельская гармонія переселяетъ, кажется, человѣка на небо. Молитва кончится — и всѣ возвраща- ются въ дома свои къ рукодѣлыр, рабо- тамъ и должностяиъ. Надзиратель идетъ пещись объ общемъ порядкѣ, мать семей- ства приправлять чадолюбивою рукою обѣ- денное кушанье, ремесленникъ работать для удовольствія и для потребности: каж- дый платить долгъ свой общежитію— тру- диться и покупать пропитаніе трудами рукъ своихъ. Нослѣ обѣда снова занимаются, снова работаютъ. Въ сіи часы дня весь городокъ есть одна мастерская . Пятьсотъ рукъ (*) находятся въ движеніи. Дѣятельность есть душа міра. Кажется, что Сарепта тогда еще счастливѣе и веселѣе. Ввечеру дружеская искренность соеди- няетъ людей, иногда одиихъ родныхъ, иногда и чужихъ. Они живутъ для тихихъ удовольствій и тѣмъ наполняют'!, разго- воры; тихо наслаяідаются и тихо бесѣ- дуютъ. Вечерняя молитва, подобно утрен- ней, при новомъ соединеніи братій и се- стеръ, и встрѣча безмятежнаго сна, въ покоѣ ночи и совѣсти , заключаютъ кругъ ихъ мирнаго дня. Такъ гернгутеры проводятъ день свой; такъ они проводятъ и всю жизнь свою. Такъ хотѣлъ бы провести хоть нѣсколько минутъ живущій на театрѣ шумнаго свѣта и незнакомый никогда съ. тѣми тихими движеніями, который посѣ- щаютъ сердца сихъ людей. (*) Колоііія, какъ мы увидим-ь пос лѣ , со- стоитъ изт 500 членовъ.