b000000203

— 132 «Отецъ мой прибѣгнулъ къ твоему намѣстнику» . — Къ моему другу, Онида, къ моему нстишюму другу. «Твой другъ и намѣстникъ отказалъ ему. » — Отказалъ! «Но до отказа своего приказывалъ, просилъ приходить на другой день цѣлый годъ, межъ тѣмъ какъ мы часто не имѣли на другой день — пропитанія». — Мой другъ это сдѣлалъ? намѣст- никъ мой отказалъ заслуженному сат- трису? обманывалъ Беккира, ііолучая отъ меня каждый мѣсяцъ для раздачи вѣрнымъ сынамъ отечества по полубочкѣ золота! «іИзъ всѣхъ твоихъ бочекъ не удѣ- лилъ онъ отцу моему ни золотника». — Понимаю теперь, для чего найры прославляютъ мое добродушіе! разумѣю, для чего они съ такимъ удовольствіемъ превозносятъ щедроту мою! «Ыамъ сказали, что Саибъ находится въ большомъ у тебя уваженіи, и потому возобновилъ отецъ мой просьбу свою предъ главноначальствующимъ надъ свя- щенными сословіями браминовъ » — Отъ котораго и получилъ жела- емое? Ахъ, какъ я досадую, что намѣст- никъ мой лишилъ себя сладостнаго удо- вольствія исполнить обязанность госу- дареву, лишилъ себя моей благодарности; и какъ я радъ, что Саибъ заплатилъ Беккиру мой долгъ! что онъ симъ по- стункомъ заставляетъ меня перемѣнить дурное мое объ немъ мнѣніе! о какъ я радъ, что могу накопецъ сказать; у меня есть человѣкъ, на котораго смѣло можно положиться! отнынѣ Саибъ будетъ моимъ совѣтиикомъ, наставникомъ, другомъ. «Полтора года приказывалъ Саибъ приходить къ себѣ на другой день то отцу моему, то мнѣ: наконецъ сего- дня отказалъ совершенно». — Саибъ? сѣдобородый Саибъ, чи- тающій Веду и Эзуръ-Веду? «Онъ самый. Теперь только я была у него, и онъ — увы, какъ тягостна бѣдность!— -онъ дерзнулъ мнѣ, дочери добраго , честнаго воина , предложить за заслуженную награду отца моего мое » — Какъ, неужели и это повелѣ- ваетъ Брама? въ моей области такое преступленіе? въ столицѣ добродушнаго Наруда продаютъ награду заслугъ, ос- корбляютъ невинность, угнетаютъ сла- быхъ? О какъ жестоко меня обманы- вали! Однако же, Онида, почему ты или Беккиръ не просили меня, когда я прогуливаюсь? «Или государь забылъ свое повелѣніе, обнародованное въ тотъ самый день, когда праздновала Патна третій годъ твоего царствованія? » — Сей день незабвененъ въ моей памяти! я помню очень хорошо, что по- велѣлъ уничтожить варварскій законъ, отчуждающій несчастныхъ Гаррисовъ (*) отъ общества, и возобновить древнюю терпимость всѣхъ вѣръ въ моей области. «И только?» — Только; я подписалъ два сіи по- велѣнія и нѣсколько еще благодарствен- ныхъ листовъ къ отличившимся граж- данскими подвигами начальникамъ. «Но въ самый тотъ день объявлено было твое же повелѣніе , чтобы никто не дерзалъ безпокоить тебя просьбами во время твоихъ выѣздовъ». — Что слышу? — безпокоить госуда- ря просьбами! « Ослушнику назначена смертная казнь » . — И это дѣлали мои любимцы! друзья мои, сѣдобородые брамины и благовос- {*) Жители Индостана раздѣляются на нѣ- сколько поколѣній, изъ коихъ есть одно са- мое несчастнѣйшее, называемое Гаррисами, Паріями или Пуліатами. Они обязаны отпра- влять наиподлѣйшія работы, должны избѣгать встрѣчи со всякимъ Индіаниномъ, и каждый, прйнадлежащій не къ инъ поколѣнію, имѣетъ право убить Гарриеа до смерти за ничто.