b000000203

— 128 — Набабъ иовелѣдъ предстать иередъ себя Факиру, котораго почитали за вдох- новепнаго самішъ Брамою,- ибо оиъ, отвѣчая на вопросы, ему предлагаемые, коверкался какъ лаоская обезьяна, хо- дилъ подпоясавшись желѣзньщи вери- гами, вколачивалъ въ пятки по девяти гвоздей, и кричалъ мимоходящимъ: «обо- жай корову!» Нарудъ спросилъ у него, какъ надобно поступать, ежели ііабабу понравится кра- савица. «Понравится? красавица?» вскричалъ Факиръ, бѣснуясь: «пренебреги ею! все, что принадлежитъ къ наслажденію, удо- вольствие, радостямъ, веселію — все дол- жно быть чуждо истинному человѣку: однѣ печали, одна корова, или хвость ея, суть предметы, достойные занимать душу, разумъ и чувства смертнаго!» За удовлетворительный отвѣтъ Факира приказалъ Нарудъ построить большой хлѣвъ подлѣ . дома сумасшедшихъ, собралъ всѣхъ Факировъ, шатавшихся по Б агару, посадилъ пхъ въ него и далъ каждому по коровьему хвосту. Избѣгшіе отъ поимки сенассеи раз- ломали ночью двери и, выпустивъ Факи- ровъ, разгласили поутру, что Брама освободнлъ нхъ своими собственными руками. О чудо! кричали сеинассеи; о чудо! восклицали праздные люди; о чудо! повторили старухи и .суевѣры. Набабъ велѣлъ Факировъ переловить опять, опять посадилъ ихъ въ больший хлѣвъ подлѣ дома сумасшедшихъ и при- ставилъ къ нимъ двѣ сотни носящихъ мечи при бедрѣ своемъ и пищали за раменами: они, снявъ вериги съ чреслъ Факировъ, возложили имъ оныя на выи, руки и ноги. Народъ ожидалъ чуда, толпами соби- рались смотрѣть его, ждали, глядѣли — но чуда иа сей разъ не послѣдовало. Нарудъ послалъ вопросъ свой въ бе- наресскій уииверситетъ. Какъ скоро его тамъ получили, то одна половина пундитовъ науки о числахъ доказала по- средствомъ алгебраическаго сложенія и вычитанія невозможность рѣшенія, а дру- гая половина рѣшила ариометическимъ умноженіемъ и дѣленіемъ, что они сол- гали. Нундиты любомудрія утвердили едино- гласно, что такъ какъ любовь не есть дружба, а дружба не любовь, то и на- добно, чтобы она была чувство, ощу- щаемое мужчиною къ женщииѣ или об- ратно. Нундиты словесности сочинили восемь похвальныхъ словъ и восемьдесятъ тор- жествеииыхъ одъ, каждую въ восемь- сотъ стиховъ, на санскритскомъ нарѣ- чіи, по случаю Нарудовой любви. Всѣ сочииенія пундитовъ отправлены были къ набабу, который, прочитавъ ихъ, увидѣлъ, что ученые пишутъ иногда и о томъ, чего они вовсе- не понимаютъ. Накоиецъ тотъ же вопросъ предло- жилъ Нарудъ Раару, врачу, коего слава гремѣла на сорока трехъ кладбищахъ. Рааръ совѣтовалъ принять полкапли из- вѣстнаго ему состава. Набабъ выпилъ и едва было черезъ четверть часа не умеръ. Рааръ предписалъ порошки, ко- торые не подѣйствовали. Нарудъ иегодовалъ на врача; врачъ сердился на крѣпкое сложеніе Наруда. «О великій Бримгъ!» говорилъ на- бабъ; «всѣ увѣряютъ, что для меня нѣтъ ничего невозможнаго, а я вижу, что для меня очень немногое возмо- жно 1 » Размышляя такимъ образомъ, рѣшился онъ послѣдовать одиимъ внушеніямъ сердца, вѣрить чувствамъ и совѣто- ваться съ разеудкомъ, иадѣлъ платье беиза (*) и пошелъ въ сумерки къ пагоду, стоящему на берегу Ганга. (*) Купца.