b000000203

преизобилуетъ славенскимп словами и оборотами. Разсматривая столь подробно сіе При- совокупленіе, я хотѣлъ удостовѣрить читателей въ неосновательности всѣхъ обвиненій и восклицаній г-на сочинителя; теперь, дабы показать, сколь заблуяі- дается онъ въ своихъ снстеиахъ, раз- беремъ со вниманіемъ начало его Раз- сужденія о краснорѣчіи Св. Писанія. Безпристрастные судіи вездѣ уішдятъ однѣ догадки, и то чужія, не подкрѣп- ленішя никакими доказательствами, но защищаймыя съ отмѣннымъ упорствомъ. Сказавъ, что Императорская Россійская Академія предложила дка задапгя: «1-е — написать разсуждепіе о краснорѣчіи Св. Писанія; 2-е— -показать, въ чемъ состо- итъ богатство и сила россійскаго языка, и какими средствами оный еще болѣе распространить, обогатить и усовершен- ствовать можно» — г. сочинитель проситъ позволенія оба сіи вопроса соединить вмѣстѣ, «ибо (говоритъ онъ) я полагаю толь тѣсную и неразрывную между оны- ми связь, что, мнѣ кажется, предлоя^еп- ные совокупно, могутъ они гораздо лучше освѣідать одинъ другой (по русски ли это?), нежели когда бы о ікаждомъ изъ пихъ разсуждаемо было порознь». Удо- влетворяя симъ вопросамъ, приступаетъ онъ къ разсмотрѣнію превосходныхъ свойствъ нашего языка. « По-истинѣ языкъ нашъ есть нѣкая чудная загадка, поиынѣ еще темная и неразрѣшенная. Въ какомъ состояніи былъ онъ до введенія въ Россію право- славной христіанской вѣры, мы не нмѣ- емъ ни малѣйшаго о томъ понятія, точ- но какъ бы его не было». (Вѣроятно, въ такомъ же состояніи, какъ и языки вообще всѣхъ необразованныхъ иаро- довъ). — «Ни одна книга не иоказываетъ намъ оиаго». (Какъ же и быть кни- гамъ, когда славенскій букварь состав- ленъ не прежде IX вѣка?). — «Но вдругъ видимъ его возникшаго съ вѣрою. Ви- димъ на немъ Псалтырь, Евангеліе, Іова, и проч. Видимъ его въ оныхъ не мла- денцемъ, едва двигающимъ мышцы свои, но мужемъ, поражающимъ силою слова. Дивимся острымъ и глубокимъ мыслямъ, заключающимся въ словахъ его >> . (Всѣ книги, наименованныя г-мъ сочините- лемъ, переведены съ греческаго: и такъ могутъ ли въ нихъ мысли сколько ни- будь принадлежать къ превосходнымъ свойствамъ нашего языка?). — «Дивимся чистотѣ, согласію, важности, великолѣ- пію. Кажется, какъ будто умъ и ухо ис- тощили все свое тщаніе па составленіе онаго». (Сравнимъ сію напыщенную по- хвалу славенскаго языка со свидѣ- тельствомъ святѣйшаго синода въ Пре- дисловіи къ Библіи: «Ктому же и ис- куство грамматическое въ языцѣ сла- венскомъ едва каковое изящество тогда имѣ, и потому древніе слоги рѣчей стропотни и реченія грубы» — и мы уви- димъ, какъ мало г. сочинитель заботился объ исторической истинѣ въ своемъ Раз- сужденіи). — «Надлежало ли назвать ка- кую-либо невидимую вещь; умъ примѣ- чалъ дѣйствіе и звукъ ея пли раздроб- ляющійоя по воздуху, или вдругъ потря- сающій оный, или съ великимъ стремле- ніемъ свнстящій; тогда ухо тотчасъ да- вало имена: громъ, трескъ , вихрь». (Но лат. іопііги, Фр. Іоппегге, нѣы. Воппег не лучше ли еще выражаюхъ звукъ грома, а лат. «Ігёрііиз, ^га^ог и Фр. ІоигЬШоп— трескъ и вихрь? Са- мые дикіе народы имѣютъ въ языкахъ своихъ еще болѣе нашего такихъ звуко- подражательныхъ дѣйствіямъ природы словъ). — «Надлежало ли составить на- рѣчія; далеко, близко, низко, глубоко, широко, высоко — кажется, самъ разсу- докъ придумывалъ сіи названія, говоря въ пихъ: даль око, т. е. простирай зрѣніе далѣе; близь око, не простирай