b000000203

— 121 — отвратить вшшаиіе читателя отъ выра- женія: «для насъ » (ошибка противъ точ- ности, съ какою должно приводить изъ киигъ тѣ иѣста, на который ссыла- ются). Не успѣвъ опровергнуть спхъ моихъ словъ, г. сочинитель привязы- вается къ послѣдующимъ. «Хорошіе писатели», говоритъ онъ, «конечно, не смѣшиваютъ славенскаго языка съ русскимъ (признаніе невольное , но справедливое!) ; но подъ сими сло- вами разумѣется различіе высокаго слога съ простонародным^)». Съ такими толкованіямп скоро дойдемъ до того, что другъ друга понимать не будемъ; посему нельзя сказать дурному и скучному йи- сателю: «тьГ весьма худо знаешь русскій языкъ», но «русскій слогъ». «При Петрѣ Великомъ, или въ началѣ просвѣщеиія нашего, высокнмъ слогомъ, ' то есть, по просту на славенскомъ язы- кѣ, писали всякія книги безъ разбора»; такъ вышісываетъ г. сочинитель слова мои, и потомъ возражаетъ: ((Прекрас- ное истолкованіе! да развѣ славенскій языкъ и высокій слогъ есть одно и тоже?» Конечно нѣтъ, и я никогда не говорилъ, чтобъ они были одно и тоже. Слова мои довольно ясно означаютъ, что на русскомъ языкѣ, въ изустномъ упо- требленіи, давно уже отдѣлившемся отъ славенскаго, до Петра Великаго не было еще киигъ, ибо до него всѣ писали по- славенски, хотя говорили по-русски, подобно какъ нынѣ проповѣдникъ гово- ритъ на каоедрѣ совсѣмъ особымъ язы- комъ, неячели дома. Слѣдовательно до Петра Великаго въ русскомъ языкѣ не было высокаго слога: всѣ книги были писаны па славенскомъ языкѣ, болѣе или меиѣе испорченномъ, и въ нихъ на- ходимъ мы не одни высомя славенскія выраженія, но и множество низкихъ, ко- торый однакожъ въ разговорахъ не были томъ и. употребляемы. — Потомъ г. сочинитель вопрошаеТЪ: «неужъли всякая славенская рѣчь есть высокая? иеужъли : хощегии ли, даме ти подзатыльнгщу , есть такой же высокій языкъ, какъ: трепетна выешь земля, и основаніе горъ сліяітіо- іиася? » Не всякая славенская рѣчь есть высокая, но высокій слогъ нашъ безъ славенскихъ словъ, съ осторожностію употребляемыхъ, существовать не мо- жетъ. Славенскія рѣчи бываютъ высокія я ішзкія (кто въ этомъ сомнѣвается?) , и приведешіый г~мъ сочинителемъ при- мѣръ: « хощеши ли, дамъ тн подзатыль- ницу», конечно, не есть такой же вы- сокій языкъ, какъ; «и абіе воздамъ тті сторицею»; послѣднее выраженіе несрав- ненно силыіѣе. — Далѣе: «ежели при Пе- трѣ Великомъ (до Петра Великаго) всякія книги безъ разбора писали высокимъ слогомъ , такъ поэтому всякая чело- битная была поэма, всякій ппсарь Ломо- носовъ? » Можно ли такъ смѣшивать по- нятія и такъ криво толковать слова са- мый простыя? Я говорилъ не о чело- битныхъ и писаряхъ, но о книгахъ; онѣ тогда писаны были духовными людьми, которые, иривыкиувъ къ высокому слогу, во всѣхъ сочиненіяхъ своихъ безъ раз- бора употребляли оный , а притомъ не всегда умѣли по свойству матеріи избѣ- гать низкихъ славенскихъ выраженій. Г. сочинитель Присовокупленія, всячески стараясь затемнить мысль мою, нимало не доказалъ, чтобы отъ иашествія Та- таръ до начала просвѣщенія нашего всѣ книги не были писаны высокимъ сла- венскимъ языкомъ (повторю опять) , болѣе или віенѣе испорченным ъ, болѣе или ме- иѣе смѣшаннымъ съ низкими выраженіямй . Впрочемъ тотъ еще не есть Ломоиосовъ, кто только пишетъ высокимъ слогомъ: мало ли мы видимъ такихъ нзъ Гомера и Тасса переводовъ, которыхъ ни одинъ знающій человѣкъ не назоветъ хорошими, хотя слогъ въ нихъ самый высокій и 16