b000000203

— И 9 — какъ самъ онъ уже жмѣетъ множество мѣстныхъ нарѣчій? Ежели такъ, то ни одинъ изъ нынѣшнихъ европейскихъ язы- ковъ не существуетъ, ибо всѣ они про- изошли отъ древнихъ и изъ нихъ соста- вились . Было бы очень странно , когда бъ увѣрать стали, что у Италіянцевъ и Фраи- цузовъ нѣтъ языка, и что тѣ и другіе говорятъ иарѣчіемъ или слогомъ» ( 7 ). Что можно отвѣчать на толь снравед- ливыя разсужденія? Но противники наши, непрестанно уклоняясь отъ отвѣта, при- бѣгаютъ единственно къ брани или на- полняютъ книги свои иеумѣстньшъ на- боромъ славенскихъ примѣровъ, которые совсѣмъ нейдутъ къ дѣлу и притомъ всякому давно знакомы. Въ ихъ книгахъ иаходимъ мы нредлинныя разсужденія на многнхъ страницахъ объ одномъ гла- голѣ доить, хотя всякому извѣстны его зиаченіе и всѣ производныя отъ него слова, употребительныя и ноупотреби- тельныя ( 8 ). Тамъхотятъ увѣрить насъ, что мы иепремѣнно должны употреблять славенское слово доилица и что мы со- всѣмъ не знаемъ прилагательнаго воздо- еинык , между тѣмъ какъ всѣ говорятъ у насъ: «Юпитеръ, воздоенный на горѣ Идѣи, или въ стихахъ: «поэтъ, въ объяті- яхъ Фортуны воздоенный». Такимъ обра- зомъ сіи господа, если только гдѣ нибудь нрекращаютъ свои восклицанія, то ста- раются тотчасъ отклонить читателя отъ разсуждеиій безчислеиными примѣра:ш изъ Библіи, которую всѣ не меньше ихъ читали и уважаютъ. «Ни одинъ Французъ (продолжаетъ онъ), не обучась латинскому языку, не разумѣетъ онаго; а у насъ всякій без- грамотный мужикъ заставляетъ грамот- наго сына своего читать предъ нимъ Прологъ, Четію минею и другія духовныя книги, разумѣя и слушая его съ удо- вольствіемъ». Въ этомъ г. сочини- тель весьма ошибается; у насъ ни одинъ мужикъ, хотя бы и грамотный, не пой- метъ ничего изъ Пролога и Четіи-мннен, если не учился читать по Часослову и не затвердилъ начальныхъ правилъ славенекаго языка. Безграмотный мужикъ многаго не могъ бы даже понимать и въ обѣднѣ (не смотря иа то, что въ оной ёктеніи и большая часть молитвъ писа- ны самымъ простымъ слогомъ), если бы частое хождеаіе въ церковь и все- гдашнее толкованіе не замѣияли ему на- уки. Бозьмемъ безграмотнаго мужика; что пойметъ онъ изъ приведенныхъ въ Разсуждеиіи о краснорѣчін Св. Писанія прнмѣровъ ; «Ланиты его акн ФІалы аро— матъ, прозябающыя благовоніе. Устнѣ его крины, каплющіи смирну полну. Лыс- та его столпи марморовы, основани на степенехъ златыхъ. Гортань его сла- дость, и весь желапіе»; или; «посѣченіе его прежде часа растлѣетъ, и лѣто- расль его не облиственѣетъ»? — «Мнѣ кажется, ежели бы кто и ничего, кромѣ ромаиовъ, комедій и журиаловъ не чи- талъ, такъ и тотъ не могъ бы сего сказать (что мы на нашемъ языкѣ ни- какихъ не имѣли сочинеиій до вре- менъ Петра Великаго); ибо неужели онъ даже и не слыхалъ, что у насъ есть Русская Правда , Владимірова духовная. Слово о полку Игоревомъ, Псалтирь, Евангеліе и проч. Какъ все это опро- вергать и не поставлять въ число книгъ для того только, что не было журналовъ и комедій?»... Мое выраженіе; «на на- шемъ языкѣ», и по грамматикѣ, и по ло- гикѣ, очевидно, относится къ пынѣшнему русскому; и я все право имѣлъ сказать, что до Петра Великаго не было на оиомъ сочнненій, ибо почти до саиаго того вре- мени русскій языкъ существовалъ особо въ изустномъ токмо употребленіи, а книжный иашъ_ языкъ или совсѣмъ не существовалъ, или только что еще мало по малу отдѣлялся отъ славенскаго, ибо въ старину всякія книги духовныя и свѣт-