b000000203

— 118 — варское смѣшеше, утверждать, что рус- скій языкъ есть языкъ отдѣльный, и не нарѣчіе или слогъ, но самъ корень нногиіъ мѣстныхъ нарѣчій: не значитъ ли сіе спорить единственно въ словахъ , и можетъ ли нотер- пѣть словесность паша отъ того, что русскій языкъ будутъ называть славено- россійскимъ, варягоросскимъ, или какъ бы то ни было?... Конечно нѣтъ, ес- ли бы г. переводчикъ Лагарпа и его по- слѣдователи довольствовались сими па- званіями и не выводили изъ оныхъ весьма иагубныхъ для языка послѣдствій. Отло- жимъ поверхностное о вещахъ сужденіе, посмотримъ со вииманіемъ, отъ чего у иасъ многіе пишутъ такъ дурно послѣ образцовыхъ сочинепій Ломоносова, Хе- раскова, Богдановича, Державина,. Дмит- ріева, Карамзина и другихъ хорошихъ авторовъ нашихъ? отъ чего многіе моло- дые люди, впрочемъ не безъ дарованій, представляютъ намъ въ стихахъ своихъ живое подражаніе тяжелому и грубому слогу Тредіаковскаго? Отъ того, что они съ младенчества пріучились полагать истинную поэзію, истинное достоинство слога въ нескладномъ сборищѣ славен- скихъ выраженій, неупотребительныхъ въ русскомъ языкѣ и несвойствениыхъ оно- му; привыкли думать, что ничему не должно учиться, кромѣ славенороссііі- скагѳ языка, и потому гнушаются чте- піемъ хорошихъ писателей, какъ своихъ, такъ и чужестранныхъ. Нанротивъ того, другіе юноши, воспитанные въ правилахъ здраваго вкуса, просвѣтившіе умъ свой опытностію всѣхъ вѣковъ и всѣхъ на- родовъ, видятъ, при вступленіи въ по- прище словесности, расколъ сей столь усилившимся, что сами не смѣютъ даже свободно мыслить и часто зарываютъ Талантъ свой въ землю, опасаясь во- оружить противъ себя всѣхъ вкусобор- девъ. Вотъ къ чему ведетъ сіе ученіе, защищаемое нынѣ съ такимъ упорствомъ и основанное единственно на томъ, что большая часть русскихъ словъ проис- ходитъ отъ славепскаго, какъ будто бы Англичане не могли имѣть особеннаго языка потому только, что большая часть словъ ихъ заимствована ими отъ Фран- цузовъ и Нѣмцевъ! Не трудно было бы опровергнуть толь слабое основаніе,' если бы про- тивники русскаго языка истинно хотѣли разсуждать о языкѣ и порядочно отвѣ- чали на всѣ возраженія; если бы, воз- державшись отъ личностей, они старались только убѣдить своихъ противниковъ, а не называли ихъ предателями отечества и вѣры за то, что они защищаютъ оте- чественный языкъ свой. Какое вліяніе споры о словесности могутъ имѣть на священную любовь къ отечеству, равно пылающую во всякой груди русской?... Я самъ весьма почитаю славенскій языкъ, на которомъ предки наши передали намъ святую свою вѣру и богослуженіе; я самъ всегда любилъ слѣдовать совѣту Ломоносова , «дабы съ прилежаніемъ читали всѣ церковный книги» ( 6 ). Но, утверждаясь на сихъ же словахъ Ломоно- сова и на здравомъ разсудкѣ, я всегда отвергалъ мнимое смѣшеніе славепскаго языка съ русскимъ, и мнѣ никогда не приходило въ голову называть сей по- слѣдиій слогомъ. «Оставшійся въ кни- гахъ духовныхъ славенскій языкъ (гово- ритъ г, издатель Вѣстиика Европы, 1 811 , № 12, стр. 293) отдѣленъ отъ нынѣш- няго русскаго несходствомъ нѣкоторыхъ словъ и разностію въ сиряженіяхъ и даже въ правилахъ синтаксиса. Безъ всякаго сомнѣнія, русскій языкъ есть отрасль славепскаго; по теперь онъ уже въ такомъ состояніи, что ириличнѣе на- зывать его языкомъ, а не нарѣчіемъ. На немъ издаются законы; на немъ на- писаны многія книги; какъ же можно сказать, что онъ не существуетъ, и какъ можно называть его нарѣчіемъ, тогда