b000000203

— 116 — бы сажалъ ихъ къ сторонѣ, и оныя не дѣлали бы никакой пестроты съ главною частію рощи. Можно, безъ сомнѣнія, надѣяться, что со временемъ всѣ сіи пностранныя слова будутъ переведены равносильными рус- скими выражеиіями: нашъ языкъ до- вольно для сего богатъ и гибокъ. Но хотѣть все вдругъ перемѣиить, хотѣть переводить всякое слово безъ разбора есть также погрѣшносты ибо вмѣсто нзвѣстнаго и значительпаго иностраннаго слова, вездѣ употребляемаго, мнѣ вби- ваютъ въ голову другое славенорусское, или, лучше сказать, славеноварварское, совсѣмъ того смысла не выражающее. Когда мнѣ скажутъ « актеръ » , я тотчасъ пойму значеніе сего слова и буду употреблять оное, пока писа- тели наши не сыщутъ другаго, которое бы заключало въ себѣ точно такой же смыслъ.. Когда же слышу «лице- дѣй», то хотя и вижу, что оно со- ставлено іізъ двухъ словъ, порознь извѣстныхъ мнѣ. но не понимаю слож- наго ихъ значенія. Злодѣемъ называсмъ мы того, кто дѣлаі-тъ зло ; посему лицедѣй долженъ быть тотъ, кто дѣлаетъ лице: что это значитъ? Видна ли въ семъ переводѣ мысль, заключающаяся въ словѣ «актеръ»? Совсѣмъ нѣтъ, и вмѣсто лучшаго объясненія мнѣ только затем- няютъ понятіе, само по себѣ очень яв- ственное. Лагарпъ говоритъ о сложныхъ гре- ческихъ словахъ какъ человѣкъ, жп- вущій въ бѣдпости и удивлягощійся чу- жому богатству. Г. переводчнкъ при-, мѣняетъ слова Лагарповы къ нашему языку. «Мы такихъ много знамен атель- ныхъ словъ не меньше греческаго най- демъ въ языкѣ нашемъ». Конечно, сложныя црилагательныя : свѣтонос- ный , лучезарный , искрометный, весьма полезны стихотворцамъ и рито- рам ъ нашимъ. Но г. переводчнкъ, не остановясь на этомъ, продолжаетъ: «Мы говорнмъ: древо блаі оаыі ноли ст венное. Пусть во Французскомъ языкѣ найдутъ мнѣ слово , заключающее въ себѣ три разныхъ понятія»! Кто говоритъ «благо- сѣннолиственное древо»?Не только унасъ, но, кажется, и во всей Библіи нѣтъ сего слова. Хорошо ли сказать; благая сѣнь дерева, вмѣсто благотворная, или пріят- ная? Не лучше ля замѣнить предлинное сіе слово двумя или тремя, въ коихъ смыслъ будетъ пргвильиѣе выраженъ, наприм.: древо, дающее пріятную тѣнь? Тутъ даже будетъ меньше буквъ, нежели въ осьмисложномъ прилагательномъ г. переводчика. Развѣ трудно ковать та^ кизіъ образомъ новыя слова, соединяя въ одно три или четыре, имѣющія каж^ дое особенный ' смыслъ? Развѣ трудно, переводя напримѣръ изъ Освобожден- наго Іі русалима прекрасную рѣчь сатаны и описывая его самого, сказать: густозикоіітіълан брада по персямъ ви- сѣла; или въ другомъ мѣстѣ: сія Христо- ір (ібопоіілітяемая ст| ана ( 4 ) ; по къ чему такая варварская смѣсь? Хорошіе писа- тели наши часто совокупляютъ два слова, изъ коихъ одно дополнявтъ или пояс- няетъ смыслъ другаго. Г. Державинъ очень хорошо сказалъ въ своемъ Намят- никѣ: «Ни вихрь его, ни громъ не сломитъ быстротечный ». И сіе соединеніе придаетъ болѣе блеска его выраженію. Но въ предъ- идущемъ стихѣ: «Я намятпикь себѣ воздвигъ чудесный, вѣчвый», для чего не сказалъ онъ: «чудесновѣч- пый»? Для того, что сіи двѣ мысли ни- какого не имѣютъ отношенія между со- бою и что, смѣшавъ ихъ, онъ не при- далъ бы стиху своему никакой новой красоты .