b000000203

— из — вводить въ языкъ нашъ несвойственный оному выраженія и обороты. За великую честь поставляю себѣ, что въ семъ случаѣ мысли его сходны съ моими. Мнѣ кажется, только, что онъ слишкомъ распространилъ заключенія свои и что между мкожествомъ весьма справедли- выхъ замѣчаній у него вырываются иногда парадоксы, несовмѣстные съ кра- сотою и свойствомъ россійскаго язына. Впрочеиъ я отнюдь не хочу критиковать его, но представляю здѣсь ученика, пред- лагающаго сомнѣнія свои учителю на разрѣшеніе. Я не буду разбирать Лагарповыхъ сужденій. Г. переводчикъ говоритъ самъ, что онъ «переводилъ обѣ статьи не съ начала оныхъ и не до конца, но съ тѣхъ мѣстъ, который ему наиболѣе для примѣчаній его нужны». До- вольно ясно, что намѣреще его было не примѣчанія дѣлать на Лагарповы слова, а самого Лагарпа перевести для своихъ примѣчаній, кои можно назвать допол- неніемъ къ прежнимъ сочиненіямъ его о старомъ и ыовомъ слогѣ. Цѣль его вездѣ одинакова; благородное рвеніе воз- вратить языкъ нашъ къ первобытному его великолѣшю и чистотѣ вездѣ оче- видно. Въ предувѣдомленіи своемъ объясняетъ онъ причины, побудившія его къ сему переводу, и говоритъ между прочимъ, что «сличепіе, какое дѣлаетъ Лагарпъ между свойм'ъ Фраацузскимъ и чужими греческимъ и латинскимъ языками, покажетъ намъ, къ которому нзъ ннхъ нашъ славенороссійскій языкъ свой- ствами своими нодходитъ ближе». Для чего не просто « россійскіііп , также какъ г. переводчикъ назвалъ его въ своемъ Разсужденіи? Я не отвергаю, чтобъ языкъ нашъ не былъ весьма бли- зокъ къ славеискому и чтобъ сей по- слѣдній не былъ главнымъ основаніемъ его; но не слишкомъ ли много смѣши- томъ п. вать сіи два языка и почитать ихъ за одшіъ и тотъ же? Россійскій происходить отъ славенскаго точно также, какъ Францу зскій отъ латинскаго, смѣшаннаго съ цельтскимъ, или вельхскимъ { 3 ), съ тѣмъ только различіемъ, что Француз- скій еще въ X вѣкѣ началъ отдѣляться отъ корня своего, а мы на нашемъ ни- какихъ не имѣли сочиненій до временъ Петра Велнкаго; но языкъ, которымъ говорили мы, давно уже отдѣлнлся отъ славенскаго введеніемъ множества та- тарскйхъ словъ и выра>кеній, совсѣмъ прежде неизвѣстныхъ. Г. переводчикъ, кажется, чувствовалъ силу сего возраже- нія и старался отклонить оное, говоря; «всѣ вещи, конечно, подвержены перемѣ- намъ ; нѣкоторыя старинныя слова и обороты ветшаютъ и выходятъ изъ обыкновенія; употребление даетъ силу словамъ и выраженіямъ; отъ новыхъ понятій раждаются новыя названія и новый образъ реченій; но все сіе тогда токмо вредитъ языку и потря саетъ свойства онаго, • когда не изъ собственныхъ его, но изъ чуждыхъ источниковъ почерпается». Но сіе мо- жетъ ли служить достаточными отвѣ- томъ ? Можно ли называть однимъ и тѣмъ же языкомъ два нарѣчіяу изъ коихъ одно, хотя непосредственно про- исходитъ отъ другаго, но смѣшано съ третьимъ, чуждымъ, и притомъ испор- чено пятисотлѣтнимъ употребленіемъ? Къ чему величаться иазваніемъ, намъ не принадлежащнмъ! Мы и безъ того Іимѣемъ мно/кество выгодъ предъ всѣми европейскими народами ; нашъ русскій языкъ самъ по себѣ гораздо богатѣе, |великолѣпиѣе, енльнѣе всѣхъ нрочихъ; но мы сверхъ того можемъ еще почер- пать изъ славенскаго (выгода несрав- ненная!), съ тѣмъ однакожъ условіемъ, чтобъ выраженія и обороты, заимство- ваиные нами, не были противны соб- ственному языку нашему. Если жъ 15