b000000203

— 104. — гіротивъ, слѣдовать употребленію словъ п реченій, противному свойству языка, есть ііе разсуждать о нихъ или, вопреки рассуд- ка, уступать х . дому навыку. Въ семь слу- чаѣ, сколько бы онъ ни сдЬлался общій, надлеікить возставать противь него и от- вращать отъ худаго ему послѣдованія. Нѣ- кто весьма справедливо сказалъ: «языкъ по свойству своему есть тѣло и духъ: тѣлп его есть звукъ, духъ же — соединенный съ нимъ разумъ; одинъ токмо духъ языка даетъ разверзающемуся понятію человѣ- ческому соразмѣрную духовнымъ нотреб- ностямъ его пищу». Дѣйствительно, какь бы составленная изъ словъ рѣчь ни была благозвучна для слуха, но она безъ соедпно- нія съ сими звуками оживотворяющаго ихъ разума есть мертвое тѣло. Чѣмъ больше вь какомъ либо языкѣ тѣло сіе предчочи- тается духу, тѣмъ больше портится языкъ и унадаетъ даръ слова. Употребленіе и на- выкъ часто бываютъ враги разсудиа. Из- вѣстно, что всякое слово, всякое выраже- ние, хотя бы оно по составу своему пе ймѣло никакого смысла или бы несвой- ственно было языку, когда войдеть вь упо- требленіе, то чрезъ сильный иавыкъ полу- чить иакопець нѣ которое данное ему зна- ченіе и, не смотря на разумъ, доказываю- щій его несвойственность, такъ укоренит- ся, что истребить оное трудно. Я не на- хожу, какь нѣкоторые утверждают^, что новыя слова раждаются вмѣстѣ съ мысля- ми и, какъ счастливое вдохновеніе въ про- изведеніяхъ таланта, входятъ въ языкъ самовластно, украшаютъ и обогащаю гъ его безъ всякого ученаго законодательства. Мысль сія можетъ справедлива быть въ йѣкоторой токмо весьма тѣсной ограни- ченности. Она, конечно, лестна для всѣхъ безъ изъятія, какъ писателей, такъ и чи- тателей; ибо предполагаеть въ каѵкдомъ изъ пихъ совершенное знаніе и любовь к ь язы- ку. Но, разсуждая вообще о нововводнмыхъ и пріемлемыхъ вь языкъ словахъ, едва ли она содержитъ вь себѣ столько истины, сколько списхождеиія; ибо ежели мы мо- жемь сказать сіе о пяти или десяти сло- вах!., то, напротивъ того, оцѣлыхь сотияхъ должны сказать противное тому, то есть, что они не родились вмѣстѣ съ мыслями, но взяты точно тѣми же или переведены съ чужихъ словъ, чужою мыслію, часто намь несвойственною, норождепныхъ, и вошли въ языкъ пе по счастливому вдох- новенію таланта, но по неосновательной переимчивости, и утверждаются вь немъ не самовластно, то есть не властію достоин- ства своего, но силою частаго повторенія тѣми, которые поиимаютъ ихъ не по ра- зуму собстііениаго своего, но по смыслу чу- жаго языка. Навыкъ силенъ. Часто слы- шанное нами вкореняется въ нашъ у'мъ и покоряетъ его подъ свое иго. Здѣсь не мѣ- сто распространяться о томь новыми до- водами и примѣрами. Вь кннгѣ сей до- вольно ихъ показано. Сверхъ сего можно прочитать еще въ одиннадцатой книжкѣ Академическихь Извѣстій статью II подъ названіемъ: «Нѣкоторыя выписки изъ сочи- пеній граФа Мейстера съ примѣчаніями на оныяв. Изъ сего можно будетъ достаточно усмотрѣть (ибо исчислить всѣ худовводи- мыя слова недостало бы ни у кого терпѣ- нія), что языкъ отъ таковыхъ нововведе- ній несравненно больше скудѣетъ и пор- тится, нежели богатѣетъ и украшается, и если не оговаривать сихъ несвойствен- ныхъ ему словъ и выраженій, если не дѣлать пмъ никакого законодательства, то напослѣдокъ заразягъ они его совершея- нымъ мраком ь и непонятностію. Употре- бленіе и навыкъ вводятъ вь языкъ слово, но онравдывають его не они, а разсудокъ. Державинъ нѣгдѣ о мелкомъ при солнеч- ныхь лучахъ волненіи рѣкь сказалъ; «че- шутся рѣкп златомъ». Онъ первый примы- слили и употребилъ глаголъ сей, толь при- лично изображающій взволнованную вѣ- теркомъ поверхность водъ. Подобная но- вость вь языкѣ или, правильнѣе, въ сло- весности есть, конечно, счастливое вдох- новеніе таланта; но можно ли тожъ самое сказать о выраженій: влілнге на, о кото- ромъ здѣсь разсуждается (или о иныхъ тону подобныхъ)? Какимъ образомъ, не взирая на то, что оно вошло въ общее употребленіе, присвоимъ мы ему сіе пра- во? оно не вмѣстѣ съ мыслями родилось, но взято съ французскаго: іпПиепсе 8иг, и притом ь переведено худо, а именно — по свойству ихъ, а не по свойству нашего языка; ибо латиискіе глаголы-. Гіио, іпГіио (отколѣ Французы взяли свое выраженіе), значатъ теку, втекаю, а не лью, вливаю. Сіи два дѣйствія въ частеыхъ значеніяхъ своихъ имѣютъ немалое различіе, и потому во всѣхъ языка хъ разными назваиіями вы- ражаются; мы говоримъ; тевд млгшь, Фран- цузы; соиіег и ѵпзег, Нѣмцы; ['Не.чнеп и дгев- яеп, и такъ далѣе. Сверхъ сего каждый языкъ имѣетъ свое свойство; одинъ упо- требляетъ слово въ пносказательномъ смы- слѣ, въ какомъ другой ие употребляетъ. Мы весьма прилично можемъ о какомъ ни- будь витязѣ сказать : течёшь на брань. Французъ вь нодобномъ случаѣ не скажеть; 11 соиіе аи сЬатр ЬаІаіІІе. Такъ н намъ несвойственно всѣ его имосказаиія пере- нимать и вносить въ свой языкъ. Но по- ложимъ, чтобы мы, имѣя надобность въ выраженій его: іпПиепсе .чиг, хотѣли, не