b000000203

— 98 ~ какъ не чужестранный? и когда большая часть ныиѣшнихъ нашихъ выражепій та- кова, то какимъ же образомъ вмѣстѣ и воніять противъ нихъ, называя вар- варскою смѣсью, и утверждать, что она-то и есть украшеніе нашего язы- ка?). — «Правда, что возвышенный слогъ не можетъ у насъ существовать безъ помощи славенскаго; но сія необходимость пользоваться мертвымъ для насъ языкомъ, для подкрѣнленія жнваго, не есть дока- зательство». (Что такое значить здѣсь слово помощь? не мудрено понять, когда скажутъ: человѣкъ помогаетъ человѣку; но какимъ образомъ представить себѣ, что языкъ помогаетъ языку? этого мало: мертвый помогаетъ живому! и этого ма- ло: живой безъ мертваго существовать не можетъ! Какъ? подобный сему за- гадки, странности, небылицы смѣютъ являться въ видѣ разсужденій? и предъ кѣмъ? предъ лицемъ свѣта? О!... но воздержимся отъ удивлепія. Здѣсь языкъ славенскій называется мертвымъ. Что такое мертвый языкъ? тотъ, которымъ никакой народъ не говоритъ болѣе. Ла- тинскій языкъ есть мертвый, ибо су- ществуете въ однѣхъ только книгахъ и между учеными всѣхъ земель людьми. Эллинскій или древиій греческій можетъ также назваться мертвымъ , потому что число нынѣшнихъ Грековъ весьма невелико, состоитъ подъ владѣніемъ ту- рецкимъ, и притомъ повымъ нарѣчіемъ своимъ такъ далеко отошло отъ языка своихъ предковъ, языка Гомеровъ, что уже больше не разумѣютъ онаго. Въ томъ ли положеніи находится славенскій языкъ? Пятьдесятъ милліоновъ человѣкъ говорятъ имъ! И тамъ, гдѣ главная ко- лыбель его, гдѣ на немъ основана вѣра и законы, тамъ пазываютъ его мертвымъ! О!.,, но воздержимся отъ удивленія) ( 17 ). — «Хорошіе писатели наши весьма паблю- даютъ это, и дѣйствителыю въ ихъ со- чиненіяхъ языкъ нашъ, хотя наполненный великолѣпіемъ славенскаго, не престаетъ однакожъ быть русскимъ». (Евклидъ го- воритъ : ежели опущенъ на прямую черту отвѣсъ, дѣлающій по одну сторону уголъ прямой, то и по другую сторону будетъ уголъ прямой же. Такъ-то и здѣсь: ежели языкъ нашъ, наполненный великолѣпіемъ славенскаго, не престаетъ быть русскимъ, такъ по той же при- чинѣ наполненный простотою русскаго не престаетъ быть славенскимъ. Евкли- ду надобно вѣрить, оиъ учитъ разсуж- дать. Впрочемъ хорошіе писатели, конеч- но, не смѣшиваютъ славенскаго языка съ русскимъ; но подъ сими словами разу- мѣется различіе высокаго слога съ про- стонароднымъ. Напрішѣръ мояшо сказать:- «препояши чресла твоя и возьми жезлъ въ руцѣ твои», и можно также сказать: «подпояшься и возьми дубину въруки»; то и другое, въ своемъ родѣ и въ сво- емъ мѣстѣ, можетъ прилично быть, но, начавъ словами: «препояши чресла твоя», кончить: «и возьми дубину въруки», было бы и смѣшно и странно. Вотъ что наблю- даютъ хорошіе писатели; а не то, чтобъ кричать: чресла, жезлъ, препояши,без- лучныи, огнезарный, безлестный, все- злобный, плотоядный , возсоздать, бдѣнгс, стыдгьнге, воздоенпый и проч. это славянскія — сохрани насъ Богъ отъ нихъ! — а подпоясаться, дубіта, гор— шокъ, лапши, кочерга, блины, помело, огурцы, квашня: вотъ это наши русскія слова ! Какъ можно такихъ писателей или судей называть хорошими? они языка не знаютъ; ничего путнаго и хорошего не читали по-русски; не умѣютъ высо- каго слога отличить отъ низкаго : какъ же имъ разсуждать о словесности?). — «При Петрѣ Великомъ, или въ началѣ просвѣщенія нашего, высокимъ слогомъ, то есть, по просту на славенскомъ язы- кѣ, писали всякія книги безъ разбора». (Прекрасное истолкованіе: « высокимъ сло- гомъ, то есть, по просту на славенскомъ