b000000203

зодчество , багрянѵца, вожделѣнге, веяелппге и проч.? Чѣмъ меньше мы ихъ употреблять отанемъ, тѣмъ бѣднѣе бз г - детъ становиться языкъ нашъ и тѣмъ болѣе возрастать невѣжество наше; ибо вмѣсто нриродныхъ словъ своихъ и соб- ственнаго слога мы будемъ объясняться чужими словами и чужимъ слогомъ. Отъ чего, ііапріімѣръ, блшорас, творенный воздухъ есть выраженіе, всякому вразу- мительное, между тѣыъ какърѣчь: цар- ство, мудростію растворенное, мпо- гимъ кажется непонятною? Отъ того, что они не знаютъ всей силы и знаменованія глагола растворять, Премножество богатыхъ и сильныхъ выраженій, который прилежиымъ упра;і;неніемъ и трудолюбі- емъ могли бы возрасти и умножиться, остаются въ зараженныхъ Французскимъ языкомъ умахъ нашихъ безплодны, какъ сѣзіяна, ногами попранныя или на камень упавшія. Предосудительно, конечно, и не- хорошо безобразить слогъ свой смѣше- ніемъ высокихъ славенскихъ реченій съ простонародными и низкими выражешями, но поставить знаменательное слово при- личнымъ образомъ и кстати весьма по- хвально, хотя бы оно и не было обык- новенное. Б. О ИРЕВОСХОДНЫХ-Ъ СВОЙСТВАХЪ НАШЕГО ЯЗЫКА (1810). ( ,3 ). По истинѣ языкъ нашъ есть нѣкая чудная загадка, понынѣ еще .темная и неразрѣшенная. Въ какомъ состояніи былъ онъ до введенія въ Россію пра- вославной христіанской вѣры, мы не имѣемъ ни малѣйшаго о томъ попятія, точно какъ бы его не было. Ни одна книга не показываетъ намъ онаго. По вдругъ видимъ его возншшаго съвѣрою. Видимъ на немъ псалтирь, евангеліе, Іова, премудрость Соломонову, дѣянія апостоловъ, послаіщ, ирмосы, каноны, молитвы и многія другія творенія ду- ховный. Видимъ его въ оныхъ не мла- денцемъ, едва двигающимъ мышцы свои; но мужемъ, поражающимъ силою слова, подобно какъ Геркулесъ силою руки. Дивимся острымъ и глубокимъ мыслямъ, заключающимся въ словахъ его. Дивимся чистотѣ, согласію, важности, велнколѣ- пію. Кажется, какъ будто умъ и ухо истощили все свое тщаніе на составле- ніе онаго. Надлежало ли назвать какую- либо невидимую вещь; умъ примѣчалъ дѣйствіе и звукъ ея, или раздробляю- щійся по воздуху, или вдругъ нотря- сающій оный, или съ великимъ стремл'е- ніемъ свистящій ; тогда ухо тотчасъ давало имена; громь, трест, вихрь. Надлежало ли составить нарѣчія; далеко, близко, низко, глубоко, широко, вы- соко, и проч., кажется, самъ разсудокъ придумывалъ сіи названія, говоря въ ннхъ; даль око (то есть; простирай зрѣніе далѣе); близь око (не простирай оное вдаль); низъ око (опускай внизъ); ілубь око (углубляй); ширь око (расширяй); высь око (возвышай). Сличимъ оиыя съ нарѣчіями другихъ языковъ. Говорятъ ли сіе Французу слова его; Іоіп, ргосЬе, Ьаз, ргоГопсІ, Іаг^е, Ьаиі? или Нѣмцу слова его; \ѵеіІ, паЬе, піесігі^, ііеі", Ьгеіі, ЬосЬ? Надлежало ли дать имена чувствамъ нашимъ; слухъ, зргыіге, обо- няніе и проч., умъ искалъ въ нихъ са- ыихъ изобразить знаменованіе оныхъ. Въ словѣ слухъ (Гоиіе, Фран.) помѣ- стилъ и названіе той части тѣла, кото- рая служитъ орудіемъ къ возрожденію въ насъ сего чувства; ухо (ГогеШе, фр.). Слово зрѣніе сблизилъ съ нодоб- ными же свѣтъ означающими понятіями; зарекге, ларя. Слово обоняніе (сокращен- ное изъ обвонянге) составилъ изъ пред- лога объ и имени вопя, слѣдовательно сдѣлалъ его выражающимъ чувствованіе окрестнаго запаха. Надлежало ли на- звать какую либо видимую вещь; умъ разбиралъ качества ея; ежели примѣчалъ въ вей круглость, то, для составленія