b000000203

извозничать. Сколько разныхъ сѣдоковъ, сколько разныхъ разсказовъ! сколько но- выхъ домовъ, улицъ п лицъ! Признаюсь, что и я, во время пѣшеходства , нѣско лько лѣтъ занимался тѣмъ, чтобъ смотрѣть въ глаза прохожимъ и нзъ тѣлодвиже- ній ихъ угадывать, каковъ кто, куда спѣшитъ, чѣмъ занятъ. Но послѣ того, какъ онъ везъ опальное іімѣніе п съ нимъ попалъ въ полидію, откуда его Марья выручила, пробудилась въ немъ прежняя любовь къ природѣ и ея произведеніямъ. Сергѣй снялъ огородъ. Продажа зелени и овощей съ избыткомъ наградила труды его. г) Никола въ Новой слободѣ. Тутъ я родился въ деревянномъ домѣ секретаря Ключарева, у котораго отецъ мой наниналъ вышеупомянутый огородъ; а это случилось 2-го марта 4763 года па солнечномъ восходѣ, какъ мнѣ послѣ мать пересказывала. У отца и матери было насъ осьмеро; четыре сына, Гри- горій, Левъ, Имярекъ, я, и четыре до- чери: Имярекъ именемъ (*), Елисавета и АграФена. Я былъ предпослѣдпій, и одинъ остался на свѣтѣ; а безъ того не было бы исторіограФа нашей славной Фамиліи. Есть люди, которые утверждаютъ, что со втораго или третьяго года жизни своей всѣхъ и все уже помнятъ. Я, къ стыду моему, признаться долженъ, что въ то время память моя спала еще глу- бокнмъ сномъ , и того даже не упомнитъ, какъ глаза мои закрылись — отъ золо- тухи, или чего другаго, не знаю. Око- ло иолутора года слѣпотствовалъ я, какъ вдругъ сестра Елисавета радостно вос- кликнула: «маменька! Ясенька прогля- ну лъ!» Съ тѣхъ поръ и гляжу я; а еже- ли бы навсегда слѣпымъ остался, то многаго не увидѣлъ бы на свѣтѣ! (*),Это зпачитт,, что я имеиа ихъ запамя- товалъ . Съ шестаго года началъ помнить я себя, да' и то болѣзнепнымъ образомъ. Отецъ мой произведете огорода своего важивалъ для продажи на Моховую. Однаж- ды вздумалось ему, по укладкѣ зелени, посадить и меня въ телѣжку, которую онъ самъ возилъ. У Тверскихъ воротъ пошелъ дождь; отецъ прикрылъ меня рогожкой. По на Моховой дождь усилился, пробилъ насквозь рогожку и меня, сон- наго, до костей, и я началъ плакать. «Экой братецъ ты какой,! » напустили другіе огородники: «вѣдь убьешь малаго!» и батюшка, не продавши ничего, воротился домой, гдѣ еще ему отъ матушки доста- лось. Что я былъ баловень у отца съ ма- терью, то можно заключить изъ моего наряда, въ какомъ я хаживалъ по празд- никамъ н воскресеньямъ. На мнѣ бы- валъ тогда китайчатый озямъ, бархатный камзолъ съ золотымъ позументомъ, на площади купленный, и на головѣ кораб- ликъ съ шерстянымъ вязаннымъ околы- шемъ. Къ трмужъ, какъ ни свято мои родители наблюдали посты, меня однако не строго къ нимъ придерживали, и я, даже до обѣдни, въ Рождество Христо- во могъ выпросить у матушки мяса. Отецъ мой поразжился и вздумалъ купить свой домишка, — что и дѣйстви- телыю исполнилъ. Домъ нашъ находился позади Вязковъ, на ямскихъ концахъ, предпослѣдній къ полю; п при немъ былъ постоялый дворъ съ большимъ огородомъ, который оканчивался длиннымъ прудомъ. Какъ мнѣ жаль было разставаться съ домомъ Ключарева, котораго сынъ Але- ксѣй, мой крестный батюшка, часто ла- комилъ меня! А однажды объ масляницѣ, въ прощальное воскресенье, когда я и матушка привеслн ему большой круглый пряникъ да кусокъ мыла, подарилъ мнѣ шелковый кошелечекъ, въкоторомъ лежа- ли два серебряные гривенника. Какое торжество,- какая радость! У меня ни-