b000000197

М. М. СПЕРАНСКІЙ. «Посторонняя сила, домогающаяся все обратить въ состояніе ко­ чующихъ» (проще говоря, всемогущество Аракчеева съ его мили­ таризмомъ итираніей ибыстрое возвышеніе Голицына съ его обску• рантизмомъ) побуждала всѣхъ, кто еще не проклялъ все, чему поклонялся, ине поклонился всему, что проклиналъ, искать нроти- вувѣса иопоры. Сперанскій казался такоюопорою, но возвратъ его нъ Петербургъеще рѣшенъ не былъ. Онъполучилъ нѣсколько болѣе важное назначеніе, но не въ столицѣ. 22 марта 1819 года состо­ ялся указъ о назначеніи Сперанскаго сибирскимъ генералъ-губерна­ торомъ съ чрезвычайными полномочіями для производства ревизіи. Назначеніе это Александръ сопровождалъ милостивымъ рескрип­ томъ, въ которомъ призналъ, что враги Сперанскаго «несправед­ ливо оклеветали его», и что задача, на него возлагаемая новымъ назначеніемъ, заключается въ обличеніи злоупотребленій и въ разработкѣ плана реформы сибирскаго управленія, каковой планъ поручалось ему привезти въ Петербургъ для личнаго доклада императору. Въ частномъ собственноручномъ письмѣ Александра, единовременно присланномъ, указывалось, что заслуга сибирской ревизіи и реформы откроетъ ему. Александру, возможность по­ ставить Сперанскаго въ положеніе, «болѣе сходное тому прибли­ женію, въ коемъ я привыкъ къ вамъ находиться». Тѣмъ нс ме­ нѣе Сперанскій былъ очень встревоженъ сибирскимъ назначе­ ніемъ. Онъ опасался, не новая-ли это ловушка, устроенная его врагами? 7 мая 1819 года отбылъ Сперанскій изъ Пензы, а 22 мая онъ уже прибылъ въ Томскъ, вступивъ въ предѣлы Сибири, цѣлаго царства, даннаго нынѣ ему въ полное распоряженіе. Это царство управлялось на иныхъ началахъ, нежели русское царство въ Европѣ. Какъ пи были неудовлетворительны русско­ европейскіе порядки того времени, сравнительно съ сибирскими они могли казаться совершенствомъ. Произволъ и личное усмо­ трѣло правящихъ лицъ замѣняли въ Сибири законы не только «Іе іасіо, но почти сіе ,)иге. Въ XVIII вѣкѣ нерѣдко приходи­ лось смѣнять зарвавшихся чиновниковъ военною силою. Это мо­ жетъ служить мѣрою слабаго вліянія центральной власти и са­ мостоятельности и независимости сибирскаго управленія. Мѣры же ихъ произволу и деспотизму и вовсе небыло. Это была но истинѣ система сатрапій, гдѣ личная воля крупныхъ и мелкихъ тирановъ замѣняла собою изаконъ, и правосудіе, и всѣ инстанціи, ивѣдом­ ства управленія. До особеннаго безобразія дошло дѣло при ге­ нералъ-губернаторствѣ Пестеля, пользовавшагося покровитель-