b000000197

М. М. СПЕРАНСКІЙ. фельдъ и министръ полиціи Балашовъ. Сперанскаго прямо обви­ нили въ измѣнѣ. Государь хорошо зналъ неосновательность этого обвиненія, но все-таки пожертвовалъ своимъ благороднѣйшимъ слугой. Въ лицѣ его онъ хотѣлъ покарать иллюзіи своей моло­ дости». Что главная причина паденія заключалась въ на­ правленіи Сперанскаго, думали и нѣкоторые изъ современниковъ. Въ Запискахъ Корниловича читаемъ: «Сперанскій былъ сосланъ но наущеніямъ шведа Армфельда и министра полиціи Балашова за представленные императору нроэкты объ отдѣленіи судной власти отъ правительственной и о постепенномъ введеніи пред­ ставительнаго правленія». Но если у Сперанскаго не было сильныхъ друзей, то были все же единомышленники въ русскомъ обществѣ, всѣ эги дѣятели первой половины правленія Александра. Сами враги Сперанскаго, какъ свидѣтельствуетъ де-Сенгленъ, опасались, что Сперанскій можетъ быть энергично поддержанъ либеральными вельможами и сановниками, въ особенности гр. Кочубеемъ и гр Мордвиновымъ. Друзья Сперанскаго разсчитывали еще на гр. Шувалова. Послѣд­ ній дѣйствительно высказывался въ пользу Сперанскаго, но его голосъ не имѣлъ большого значенія. Кочубей, самъ выдвинув­ шій Сперанскаго и высоко цѣнившій его, поддался въ это время вліянію сплетенъ и великосвѣтскихъ клеветъ. Не довѣряя ко­ нечно толкамъ объ измѣнѣ, онъ заколебался въ вопросѣ о ко­ рыстности н интересовался состояніемъ Сперанскаго. Это времен­ ное колебаніе, скоро прошедшее, заставило однако Кочубея воз­ держаться отъ всякихъ шаговъ въ пользу Сперанскаго, съ кото­ рымъ вскорѣ, еще опальнымъ, онъ возобновилъ дружескія сно­ шенія и переписку. Заступничество Кочубея однако едва ли принесло бы пользу Сперанскому, какъ не принесъ ему пользы Мордвиновъ, въ то время болѣе вліятельный, нежели Кочубей. Не будучи въ состояніи снасти Сперанскаго, Мордвиновъ, этотъ рыцарь чести и пуристъ благородства, подалъ въ отставку. Нс получая формальнаго увольненія, Мордвиновъ все-таки оста­ вилъ Петербургъ немедленно послѣ высылки Сперанскаго и не стѣснялся громко защищать послѣдняго. Между тѣмъ Сперанскій ничего не подозрѣвалъ и продолжалъ спокойно работать въ тиши своего кабинета и вести свой обыч­ ный уединенный образъ жизни, посѣщая немногихъ близкихъ знакомыхъ. 17 марта 1812 года, въ воскресенье, онъ обѣдалъ у пріятельницы своей покойной жены, г-жи Вейкардтъ. Сюда явился