b000000197

М. М. СПЕРАНСКІЙ. Павловны отрывки изъ своей Исторіи Карамзинъ читалъ Але­ ксандру. Выпущена въ свѣтъ онабыла, какъ извѣстно, значительно позже послѣ отечественной войны. Оппозиція явная Сперанскому не ограничивалась Запискою Карамзина. Противъ его финансо­ выхъ плановъ возставалъ министръ финансовъ Гурьевъ и подалъ записку членъ государственнаго совѣта Чичаговъ. Враги Сперан­ скаго пользовались также услугами вышеупомянутаго ученаго нѣмца Розенкампфа. Все это, вмѣстѣ съ общимъ духомъ легити­ мизма, уже начинавшаго царить въ умственной атмосферѣ того времени, все болѣе и болѣе отклоняло Александра отъ либераль­ ныхъ идей н все рѣшительнѣе отдаляло отъ Сперанскаго. Въ началѣ 1811 года, при свиданіи съ Карамзинымъ, Александръ уже благосклонно выслушиваетъ горячія возраженія Карамзина противъ либеральныхъ идей и поощряетъ его историческіе труды, написанные въ томъ же духѣ, одпако въ это время онъ еще не соглашается съ Карамзинымъ. Черезъ годъ, въ разговорѣ съ де- Сангленомъ, мы уже видимъ Александра, осуждающаго Сперанскаго за либерализмъ. Такъ втеченіе этого времени постепенно измѣ­ нялось настроеніе, а съ нимъ и намѣренія императора. Сперан­ скій былъ конечно теперь не у мѣста. Александру надлежало съ нимъ разстаться. Вопросъ заключался только въ томъ, какъ должно произойти это событіе. Сперанскій самъ начиналъ видѣть, что онъ становится нс ко двору. Кщс въ началѣ 1811 года онъ просилъ у Александра от­ ставки отъ должности государственнаго секретаря и статсъ-сскре- •гаря по дѣламъ Финляндіи. Въ запискѣ, подаиной имъ но этому поводу, находимъ слѣдующія поучительныя иблагородныя строки: «Представляясь поперсмѣнно, то въ видѣ директора комми- сіи, то въ видѣ государственнаго секретаря; являясь, по новелѣпію Вашему, то съ проэктомъ новыхъ государственныхъ постановленій, то съ финансовыми операціями, то со множе­ ствомъ текущихъ дѣлъ, я слишкомъ часто и на всѣіъ почти путяхъ встрѣчаюсь н съ страстями, и съ самолюбіемъ, и съ завистью, а еще болѣе съ неразуміемъ. Кто можетъ устоять про­ тивъ всѣхъ сихъ встрѣчъ? Втеченіе одного года я поперемѣнно былъ мартинистомъ, поборникомъ масонства, защитникомъ воль­ ности, гонителемъ рабства и сдѣлался наконецъ записнымъ иллю­ минатомъ. Толпа подъячнхъ преслѣдовала меня за указъ 0 ав­ густа эпиграммами икаррикатурами. Другая такая же толпа вель­ можъ, со всею ихъ свитою, съ женами и дѣтьми, меня, заключен-