b000000197

Такъ милыя весны явленье Съ собой приноситъ намъ забвенье Всѣхъ мрачныхъ ужасовъ зимы: Сердца съ природой расцвѣтаютъ И плодъ во цвѣтѣ предвкушаютъ. Весна у насъ, съ Тобою мы. Это упоминаніе о «мрачныхъ ужасахъ зимы», которые должны быть забыты съ воцареніемъ Александра, еще недвусмы­ сленнѣе находимъ у Державина въ одѣ на это воцареніе: Умолкъ ревъ Норда сиповатый, Закрылся грозвый, страшный взглядъ. и поэтому-то «на лицахъ Россовъ радость блещетъ». «Серьезное, конечно, соединялось съ мелочнымъ и пошлымъ», замѣчаетъ объ этомъ времени А. Н. Пыпинъ. «Въ первые моменты царствованія, разсказываетъ Саблуковъ, общество предалось нео­ бузданно и ребячески радости. Какъ только узнали о смерти Павла, тотчасъ исчезли косички и букли, явилась строго прежде запрещенная прическа & Іа Тііик, круглыя шляпы и сапоги съ отворотами; дамы одѣлись въ новые костюмы, на улицахъ понеслись экипажи съ запрещенноюи еще не дозволенною вновь упряжью».— По другимъ разсказамъ, «Зубовъ, вскорѣ послѣ катастрофы, устроилъ для своихъ сотоварищей оргію, на которой явился во фракѣ и жилетѣ н металъ банкъ, что строго было запрещено при Павлѣ, — какъ будто весь переворотъ нуженъ былъ только для возвращенія той нравственной разнузданности, къ которой высшее барство привыкло при Екатеринѣ». Но конечно не всѣ были только Зубовы, и та сословная оппозиція императору Павлу, которая сложилась къ концу его правленія, заключала въ себѣ и Зубовыхъ и Паниныхъ. Послѣдній — графъ Никита Петровичъ, племянникъ извѣстнаго Н. И. Панина, имѣлъ широкіе преобразо­ вательные планы. Но отъ этой оппозиціи «желавшіе только пере­ мѣны государя, замѣчаетъ Фонъ-Внаинъ, были награждены; ис­ кавши прочнаго устройства отдалены на вѣкъ». Оппозиція (или часть ея) имѣла задачею «прочное устройство». Александръ не одобрилъ на этотъ разъ ея стремленій, но не потому, чтобы въ то время не раздѣлялъ ихъ. Въ минуту его воцаренія это была об­ щая ходячая мысль, котороюувлекались даже консерваторы, вскорѣ съ ужасомъ отшатнувшіеся отъ первыхъ шаговъ ея осуществленія.