b000000194

последствиями: его сыновья («Святославичи») стали на одну доску с Ростиславичами, разделили участь потомства Влади­ мира Ярославича.. ." Это тяжелое положение Святославичей разрешилось в их пользу на Любечском съезде (1097 г.), „потому что такое решение казалось более справедливым Мономаху4,— говорит Шляков и продолжает: „это убеждение, сложившись не бев участия чувства дружбы к Олегу: оно коренилось и само давало поддержку мысли о единстве рус­ ской земли..." („О поучении Владимира Мономаха", стр. 110, 111 ) . Мы, в свою очередь, уже высказывались за расположение Владимира Мономаха к Олегу, толкуя этим расположением следующее место Слова о полку Игореве: „Тъй бо Олегъ мечемъ крамолу коваше и стрелы по земли сеяше. Ступаетъ въ златъ стремень въ граде Тьмуторокане. Той же звонъ слыша давный всликый Ярославль сынъ Всеволодъ, а Влади­ миръ по вся утра уши закладаше въ Чернигове". В своей книге о Слове о полку Игореве (1938) мы так комментиро­ вали это место: „Всеволод Ярославич Черниговский... вывел в 1077 г. Олега Святославича из Владимира Волынского к себе под надзор в Чернигов. Тогда же в Чернигов прибыл из Смоленска сын Всеволода, Владимир Мономах, в прошлом году еще сотрудничавший с Олегом в походе „к Ляхам на Чехы". Возможно, что не забывший сотрудничества и прежней близости к Олегу, Владимир Мономах „проглядел" интригу Олега с Борисом Вячеславичем против своего отца, нагіаде- ние Бориса на Чернигов и бегство Олега из Чернигова в Тьму- торокань (в 1078 г.). Прозорливый отец Мономаха тотчас же уловил подготовку Олега и Бориса к походу на Чернигов из Тьмуторокани (едва Олег ступил „в златъ стремень въ граде Тьмуторокане"—Ярославль, сын Всеволод тот „звон слыша"). Владимир же, как предположено нами, „проглядел4 всюинтригу, включительно с выступлением из Тьмуторокани, не предупре- див отца во время („а Владимиръ по вся утра уши закладаше в Чернигове", 105, 106). Возвратимся к рассказу о Любечском съезде. 2* 19