b000000192

5 оргіевича на престолъ, особенно подчеркиваетъ это единодушіе. „Ростовцы и Суздальцы, говоритъ лѣто­ писецъ, сдумавше вси пояша Андрея, сына Юрія старѣйшаго и посадиша и въ Ростовѣ, на отнѣ столѣ и Суждали, занеже бѣ любимъ всѣми за премногую его добродѣтель, юже имяще прежде къ Богу и ко всѣмъ сущимъ подъ нимъ“ *). Хотя такое избраніе князя было, по словамъ лѣтописца, въ силу народ­ ной любви къ нему, „за премногую его добродѣ­ тель", но нужно думать, были и другія причины посажденія Андрея Георгіевича на отній столъ. Ро­ стовскіе и Суздальскіе бояре, какъ главные винов­ ники избранія ожидали, что князь, избранный по ихъ волѣ, будетъ отчасти исполнителемъ ихъ бояр­ ской воли, и, за счетъ избранія наградить ихъ бо­ гатыми волостями. Повидимому того же ожидали и дружинники участвовавшіе въ избраніи. Но скоро боярство и дружинники увидѣли, что чаянія ихъ едва ли могутъ быть осуществимы. Новоизбранный великій Князь не замедлилъ дать имъ понять, что онъ не можетъ быть орудіемъ въ рукахъ бояръ и дружинниковъ. Какъ носитель идеи единодержавія Великій Князь Андрей Георгіевичъ не могъ допу­ скать какое либо умаленіе княжеской власти. Онъ хорошо зналъ Ростовское и Суздальское боярство, что оно, за отсутствіемъ здѣсь князей, привыкло къ ничѣмъ неограниченному своеволію въ странѣ. Дѣйствительно, власть князя Ростово-Суздальское боярство считало ниже своей власти,—это видно было изъ того, что Георгій Владиміровичъ, отецъ Андрея Георгіевича, былъ въ полной зависимости отъ Ро­ стово-Суздальскаго боярства. Великій Князь не за­ медлилъ показать имъ свою собственную волю. ') Пол. С. Л. т. I, стр. 149.