b000000189

462 ройниковъ Нила Сорскаго съ своекорыстнымъ мнѣ­ ніемъ осифлянъ. Вел. князь не поддавался соблазну захвата въ казну монастырскихъ земельныхъ угодій, стремясь сохранить за собой нравственную поддержку большинства православнаго духовенства, тѣмъ болѣе, что осифляне отличались гибкой, льстивой угодли­ востью свѣтской власти и во главѣ съ новымъ митро­ политомъ благословляли задуманный въ 1525 г. Васи­ ліемъ, разводъ съ бездѣтной супругой его Соломніей, тогда какъ Вассіанъ и Максимъ Грекъ находили его грѣховнымъ, открыто порицая намѣреніе вел. князя. За это Максимъ скоро былъ обвиненъ въ порчѣ книгъ и сосланъ въ Волоколамскій Іосифовъ монастырь, столь ненавистный Вассіану,но гдѣ онъ самъ нѣсколько позже умеръ, тоже въ суровомъ заточеніи, послѣ суда надъ нимъ заклятаго его врага: Даніила. Подвергся опалѣ и тоже былъ удаленъ отъ двора московскаго, вступившійся за права Саломніи, 20 лѣтъ бывшей вѣрной супругой вел. князя, завоеватель Югры: пре- старѣлый воевода, князь Симеонъ Курбскій. Кромѣ сердечнаго увлеченія племянницей, намъ извѣстнаго узника, измѣнившаго двоекратно родинѣ своей и Москвѣ: литовскаго князя Михаила Глинскаго; дочерью брата его—Василія, вел. князь естественно желалъ имѣть послѣ себя прямого наслѣдника; между тѣмъ, какъ за неимѣніемъ у него сына, московскій престолъ долженъ былъ перейти къ его брату—Юрію. Чтобы сохранить любовь къ себѣ мужа, Соломнія ѣздила, по обычаю того времени, къ разнымъ знахарямъ и зна­ харкамъ; однако, ничего не помогало и она оставалась безплодною. Разсказываютъ, что Василій, какъ-то уви­ дѣвъ на деревѣ птичье гнѣздо, позавидовалъ ему и говорилъ съ великимъ огорченіемъ думнымъ своимъ боярамъ:—«Кому завѣщать мнѣ русскую землю? Братья