b000000189

221 тавшей ужасъ, крайне рѣдкаго на сѣверѣ, землетря­ сенія. Наиболѣе робкіе обезпамятили отъ страха, ко­ гда весь городъ поколебался, такъ какъ вообразили* что земля отверзаетъ нѣдра свои для поглощенія Москвы. Иные видѣли въ этомъ стихійномъ явленіи, предвѣщаніе какихъ-либо новыхъ государственныхъ бѣдствій и тѣмъ болѣе всѣ обрадовались внезапному возвращенію великаго князя. Не только въ столицѣ и въ другихъ городахъ московскихъ, но даже въ се­ лахъ жители ликовали; издалека спѣшили привѣт­ ствовать своего государя. Но тѣмъ не менѣе Василій съ горестью въѣхалъ въ полуразрушенную Москву, гдѣ лишился дворца, почему въ Кремлѣ занялъ домъ ли­ товскаго князя: Юрія Патрикѣева. Дмитрій Шемяка, узнавъ о возвращеніи Василія, бѣжалъ обратно въ Угличъ, тогда какъ намѣстникъ Мурома, князь Оболенскій, арестовалъ тамъ Бегича. Дмитрій Шемяка, подъ внѣшней личиной смиренія, затаилъ непримиримую злобу противъ Василія и къ союзу съ собою, въ затѣваемыхъ козняхъ для его пагубы, привлекъ Ивана Можайскаго, недовольнаго своимъ малымъ удѣломъ, вмѣстѣ съ княземъ Бори­ сомъ Александровичемъ тверскимъ, увѣривъ ихъ, будто Василій все московское княжество обѣщалъ передать Махмету, намѣреваясь самъ водвориться въ Твери! Къ этимъ врагамъ Василія примкнули и бояре покойнаго князя Константина Дмитріевича: какъ завистники бояръ великокняжескихъ. Навѣты Ше­ мяки основывались на томъ, что Василій къ себѣ принималъ на службу подручниками князей татар­ скихъ, предоставляя—имъ, на условіи военной помощи ему ихъ отрядами при первомъ требованіи,—собирать въ свою пользу доходы той или другой волости. Многимъ русскимъ людямъ не нравилось такое право