b000000189

202 апостольскаго», а потомъ поѣхалъ въ Литву, гдѣ Флорентійская булла не встрѣтила сразу рѣзкаго противодѣйствія со стороны православнаго населенія, пораженнаго ея неожиданностью. Но, конечно, не то было въ Москвѣ. Когда Исидоръ позволилъ себѣ въ 1440 г. въѣхать въ благочестивую православную сто­ лицу Руси, предшествуемый латинскимъ крестомъ съ тремя серебрянными палицами легата римскаго и на богослуженіи въ Успенскомъ соборѣ помянулъ папу прежде вселенскихъ патріарховъ; а послѣ церковной службы велѣлъ съ амвона прочесть папскую буллу о соединеніи церквей запада и востока, съ перечисле­ ніемъ всѣхъ новыхъ догматовъ католичества, отнынѣ полноправно входящихъ въ вѣроученіе православной церкви,— великій князь Василій, не внимая дружест­ венной, заискивающей грамотѣ къ нему папы, на­ звалъ его не пастыремъ своего стада, а «хищнымъ вол­ комъ», «ереснымъ проповѣдникомъ» и заключилъ Иси­ дора въ Пудовомъ монастырѣ, намѣреваясь его пре­ дать суду русскихъ епископовъ. Этотъ рѣшительный, негодующій голосъ московскаго великаго князя, съ юности твердо знавшаго всѣ уставы греческой церкви и мнѣнія святыхъ отцовъ о Символѣ Вѣры, раздался единственнымъ въ общемъ глубокомъ молчаніи и мірянъ, и духовныхъ лицъ, смотрѣвшихъ лишь съ изумленіемъ другъ на друга, не зная какъ понять слышанное. Всѣмъ замыкало уста рѣшеніе вселен­ скаго собора; имена: Императора византійскаго. Патрі­ арха и всѣхъ знатнѣйшихъ православныхъ іерарховъ Греціи: искони нашихъ учителей. Одинъ Василій не колебался въ твердыхъ устояхъ русскаго православія и, пылая благочестивымъ желаніемъ обличить безза­ коніе византійской церкви въ ея измѣнѣ древнимъ своимъ завѣтамъ, повелъ горячее преніе съ митро-