b000000187

174 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 175 С У Ш К О В Мы, конечно, очень растеряны были вначале. Раз пригла- шают надо идти, а как быть с подарком? Крон нет, подарить нечего. Но решили, что если к Тихону Степановичу придёшь даже без подарка, то он это правильно поймёт, потому что ситуация необычная. Приходим, нам уже заказаны пропу- ска. Это был 1978 год, и Тихон Степанович, оказывается, от- мечал свое 60-летие. Его гостями были высокопоставлен- ные ребята из Совета министров Российской Федерации, из Совета министров Белоруссии. Одним словом, это были отдыхающие санатория ЦК Чехословакии. Естественно, что эти люди были партийными и хозяйственными руководи- телями. Мы с супругой вдвоём оказались как бы не в своей тарелке, потому что трудно было себе представить, о чём надо разговаривать, какая тема может быть интересной в такой компании. Рассказывать анекдоты, вроде бы, непри- лично. Ещё более неприлично, даже смешно, говорить о делах хозяйственных с такими людьми, у которых за пле- чами область или часть Федерации, или республика, как Белоруссия, например. Я обратил внимание, что в непринужденной обстановке гости решали и вопросы делового сотрудничества. Они неожиданно заговорили о картофеле. В тот год, кажется, у нас в области урожай был неважный. Тихон Степанович об- ратился к гостю из Белоруссии, тоже члену правительства, назвав его «коллегой», и попросил, чтобы тот помог облас- ти картофелем. На что представитель Совмина Белоруссии ответил: «Никаких проблем – будет картошка». За таким столом, за такими разговорами, я почувствовал, что Цоколаев из человека довольно-таки разговорчивого, превратился в абсолютно немого. Приложив очень много усилий к тому, чтобы найти тему для разговора в такой ком- пании, я долго ничего не мог придумать, пока не заговори- ли о качестве напитков, и, прежде всего, о коньяке. Я решил рассказать историю, которая со мной произошла здесь же в санатории. Все, как мне показалось, были очень довольны тем, что один из присутствующих за столом мол- чал- молчал и вдруг о чём-то заговорил. История моя заключалась, буквально, в следующем. В коридоре встретился я с одним из отдыхающих санато- рия, и он поинтересовался, не кавказец ли я. Я ответил: «Да, я, в принципе, кавказец, но давно уже там не живу». Незнакомец спросил: «А в нарды ты играешь?» Я отве- тил, что играю. «Хорошо играешь?» – продолжал интере- соваться незнакомец. Я сказал: «Ну, не знаю как хорошо, во всяком случае, основные принципы игры я знаю». Он пригласил меня после ужина зайти к нему в номер: «Мы с тобой сыграем». Я пришел. Незнакомец оказался грузи- ном, он был очень доволен тем, что у меня выиграл. После одной из партий достал из бара, который находился здесь же в номере, бутылку коньяка. Причем, бутылка очень необычная – гранёная, какого-то зеленоватого цвета. На- лил рюмку себе, мне. Мы выпили, закусили. Стали играть следующую партию. За игрой он меня спросил: «Ну, как коньяк? Почему ты молчишь?» Я говорю: «Вы, знаете, про- сто замечательный коньяк. Аромат изумительный. Чув- ствуется, что это коньяк высшего качества. Я так думаю, такое редко попадается». Он уточняет: «Тебе нравится?» Я сказал, что нравится, но армянский марочный «Арарат», мне кажется, лучше. На этом моё общение с этим грузи- ном закончились. Он не только не закончил со мной по- следнюю партию, он сложил нарды, убрал доску, убрал рюмки и попрощался со мной. После этого мы несколь- ко раз встречались, но он со мной не здоровался. Когда я рассказал эту историю своим знакомым там, в санатории, все решили, что я просто сошел с ума, потому что сказать грузину о том, что армянский коньяк лучше грузинского, – большего оскорбления, чем это, вообще придумать труд- но. Это мог сделать только тот человек, который потерял способность ориентироваться в ситуации. Сказать такое грузину – это, конечно, было великой глупостью, тем бо-