b000000187

152 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 153 С У Ш К О В Я вот сейчас вспоминаю Симу: с утра выйдешь на улицу – вся деревня идёт с коромыслами, несут барду – отходы при выработке спирта: картошка там, зерно переработанное. Люди покупали это для своего подсобного хозяйства. Наша семья помнит человеческое отношение, с которым Тихон Степановичем отнёсся к нашему горю, когда заболел отец (у него признали рак желудка, ему шёл тогда пятидеся- тый год). Врачи рекомендовали делать операцию. Мы обра- тились к Тихону Степановичу. Он позвонил в Москву, в ин- ститут, и договорился об операции. К сожалению, было уже поздно, и отец на третий день после операции умер. Тихон Степанович приезжал на похороны, выступил, простился. И в его лице с фронтовиком простился весь район. Но на этом моя судьба не разошлась с Тихоном Степано- вичем. В 60-м году Тихон Степанович предложил мне пере- йти из ГАИ, где я проработал уже пять лет и был в звании старшего лейтенанта, в райсельхозтехнику. По специально- сти я техник автомобильного транспорта. Когда в область доложил о том, что мне предлагают такую-то работу, меня тут же перевели во Владимир, в аппарат областной госав- тоинспекции, а позже назначили начальником ГАИ. Получилось так, что и Тихона Степановича переводят во Владимир председателем облисполкома. Одно время я и жил с Тихоном Степановичем в одном доме. Это был дом УВД на Октябрьском проспекте, дом №4. Мне там дали комнату с кухней на две семьи, а Тихон Степанович жил в соседнем подъезде, занимая квартиру, как председатель облиспол- кома. Я познакомился и с Анной Васильевной и с их детьми: Людой и Сашей. Анна Васильевна позже рассказала мне, как умер Тихон Степанович. В последние минуты жизни он сказал: «Ну, мать, прощай, я ухожу». Отвернулся и умер. Этот человек как жил по-деловому, так мужественно, в полном сознании, ушёл из жизни. Но перед этим он написал письмо, в котором завещал, где его похоронить, кого пригласить на похороны, на поминки. Я вижу окна Тихона Степановича. В них зажигается свет, значит, жизнь в его доме продолжается. Там по-прежнему живут Анна Васильевна с дочерью Людмилой Тихоновной. Я с душевной теплотой смотрю на памятную доску на доме – в честь Тихона Степановича – и с глубоким чувством уваже- ния и благодарности вспоминаю его. Тихон Степанович был человеком, которого раз увидишь и запомнишь на всю жизнь. Это и фигура, и очень симпа- тичное лицо с располагающей улыбкой, его острый умный взгляд. Я до того верил его словам, что даже не ставил под сомнение ни одну его рекомендацию, ни одно замечание. Я был уверен: как Тихон Степанович сказал, так и должно быть, и лучше уже никто не скажет и не сделает. Он был человеком очень уважаемым. Я его как-то спро- сил: «Тихон Степанович, как же так, столько в вас энергии и вы ушли из облисполкома?» Тихон Степанович рассказал о том, что ему позвонил Бобовиков и сообщил о звонке от Рыжкова – председателя Совета министров, с предложени- ем уйти на пенсию. Тихон Степанович написал заявление, а через три-четыре дня ему звонит Рыжков: «Тихон Степа- нович, как тебе не стыдно! Решил уйти на пенсию, даже со мной не посоветовался. Забирай заявление обратно». Ти- хон Степанович послал нарочного за заявлением, но в об- коме сказали, что заявление уже в ЦК. Сейчас я понимаю, что у Тихона Степановича был колоссальный авторитет, а Бобовикову хотелось, чтоб главным авторитетом был он. К сожалению, в то время такое практиковалось. Рыжков тог- да предложил Тихону Степановичу должность в Совете ми- нистров СССР, выделил ему в Москве двухкомнатную квар- тиру, но Тихон Степанович отказался, поблагодарив пред- седателя совмина за участие и внимание. Он ушёл в лесхоз, где и продолжал работать до конца жизни. Я всегда воспринимал отношение Тихона Степановича ко мне, как к сыну. Он и по плечу меня хлопнет, и руку пожмёт, часто называл меня просто Володей: «Володя, ну, я уверен, ты сделаешь как надо». И слова эти были для меня лучше всякого приказа. Его опыт, его человечность, его знание дела – всегда были для меня основанием к выполнению требований и задач, которые перед нами стояли.