b000000186

206 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 207 П О Н О М А Р Ё В участия Михаила Александровича Пономарёва, потому что всё руководство шло из обкома партии. Сейчас многое строится, можно сказать, по желанию, по велению каких-то богатых людей, меценатов, спонсоров. Я никак не могу понять, куда мы идём, как мы развиваемся и как мы дальше будем жить! А тогда у нас был государствен- ный план, по которому поступательно развивалась страна. Я работала с удовольствием, с большим наслаждением, по- тому что видела плоды своего труда, плоды труда влади- мирцев в целом. А в каком внимании у нас «купались» творческие союзы работников искусств! Их принимали в обкоме партии, ока- зывали всяческую помощь. Значительно вырос творческий Союз художников. Многие мастера стали заслуженными, народными. Постоянно проводились выставки. И на всё это нужны были деньги. И они выделялись. К примеру, я с удо- вольствием отмечала, что ежегодно увеличивалась сумма, отпускаемая на закупку картин художников. Работы переда- вались в библиотеки, дома культуры, в театры и концертные залы. А вот ещё несколько штрихов к характеристике Михаи- ла Александровича Пономарёва. Хочу сказать, что он всег- да очень взыскательно относился к материалам, которые готовились для его докладов на пленумах обкома, конфе- ренциях, каких-либо совещаниях. Он заставлял отделы об- кома по пять-десять раз переписывать разделы доклада, хотя окончательная редакция была его, акценты расстав- лял, безусловно, он. Михаил Александрович, как правило, весьма небольшое место в докладе уделял положительным аспектам, каким-то достижениям, сосредоточивая главное внимание на недостатках. Он мог выступить очень резко по отношению к определённым личностям, но никогда не оскорбительно. И вообще, он разговаривал с людьми ува- жительно, вежливо. Мне приходилось неоднократно с ним беседовать. Речь его была не очень эмоциональна, — ско- рее, сдержанна, — но всегда с чувством заинтересованно- сти в том вопросе, который со мной обсуждался. Разгневанным я видела Михаила Александровича только однажды. И было это вот по какому поводу. Где-то с сере- дины 70-х годов появилась мода на дачные участки. Все как с ума посходили. Как только заканчивался рабочий день, бежали из обкома бегом, особенно по пятницам. Михаил Александрович неоднократно делал нам замечания: «Вы настолько увлекаетесь дачными участками, что теперь ни- кто уже и не задержится в кабинете, если нужно». Раньше, действительно, сотрудники засиживались на работе, пока не решат все, не терпящие отлагательства проблемы, а тут в шесть часов вечера обком пустел. И вот однажды, я пом- ню, Михаил Александрович вышел в нижний холл и наблю- дал весьма осуждающе, как основная масса работников спешно покидала здание обкома. Служащие замедляли шаги, проходя под осуждающим взглядом начальника. На внутреннем совещании Михаил Александрович еще раз подчеркнул, что «дачи, может быть, и нужны, но не в ущерб работе ни в коем случае». То время и нас сегодня упрекают за то, что мы жили по централизованным указаниям: по инструкциям ЦК партии, по решениям пленумов, съездов и так далее... Мы, действи- тельно, работали по этим ориентирам. Генеральная линия определялась сверху. Но ведь каждая область развивалась по-своему : наша так, Ивановская — по-другому, третья — со- вершенно по-иному. Всё это зависело от руководителя, от местных условий. Указания ЦК КПСС были главным, но руко- водитель мог в своей области решать те или иные вопросы в зависимости от ситуации: стратегия одна, а тактические приемы могли быть разными. Нам за таких руководителей не стыдно. Я работала, как говорится, на идеологическом фронте, но меня, как жительницу Владимирской области, очень радовало и развитие промышленности, и успехи сель-