b000000186

198 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 199 П О Н О М А Р Ё В Однажды случилось невероятное. Был обычный рабо- чий день. Я с каким-то вопросом зашла в кабинет к зав- отделом культуры облсовпрофа Марии Павловне Цыгано- вой (она же исполняла обязанности секретаря партийной организации). Вопрос решила. Собралась уходить. — А ты что не собираешься? Пора ехать. — Куда? Зачем? — Так тебе что? Не звонили из обкома? Я отрицательно покачала головой, а в душу закралась тревога. В таком состоянии осталась до конца работы, а перед уходом раздался телефонный звонок. — Зайди, — узнала голос М.Цыгановой. Зашла, и первое, о чём спросила, — что было за совещание? — Вот за тем я тебя и позвала. Узнала, что совещание было расширенное, по вопросам, связанным с туризмом, усилением идеологической рабо- ты в коллективах. На нём присутствовали руководители всех заинтересованных организаций. И когда присутству- ющие спросили: почему нет Атабековой? — председатель- ствующий, он же завотделом, заявил: — А мы ей не доверяем. Услышанное от секретаря партийной организации по- вергло меня в шок. Такого выпада от Шагова я не ожидала. Кто это «мы»? И в чём мне не доверяют? Какое он имел право так заявлять? Настроение – хуже не придумаешь. Но беру себя в руки. Так это ему не пройдет! Утром звоню в приёмную первого секретаря. Прошу за- писать меня на приём. Потекли дни в ожидании. Заставляю себя работать, но дела валятся из рук. Прошёл один день, третий, пятый. Утешаю себя тем, что у первого секретаря за плечами вся область, дел и забот хватает с избытком. Что для него я со своей бедой и обидой? Снизойдет ли он до моей прось- бы? Наступил выходной день. Отвлекая себя от тяжких мыслей, занялась генеральной уборкой квартиры. И вдруг телефонный звонок: — Сегодня вас может принять Михаил Александрович, - слышу знакомый голос дежурной секретарши, — часа вам хватит на сборы? Господи, думаю я, мне и десяти минут достаточно! Бегу, прокручиваю в голове одни и те же мысли: с чего начать? как повести беседу? Стою перед массивной дверью. Сейчас открою её во вто- рой раз. Первый — это когда нас, группу молодых людей, утверждали на бюро в должности председателей отрас- левых профсоюзов. Вхожу. Михаил Александрович встал из-за своего письменного стола, идёт мне навстречу, здо- ровается и приглашает присесть за приставной стол. — Так будет удобнее, визави, — сказал он. — Слушаю вас. Сдерживая волнение, рассказываю, что мне стало из- вестно о заявлении Шагова. Кто он такой, чтобы выражать мне недоверие? Какое он имел на это право? Это может сделать только бюро обкома партии, утверждавшее меня в должности. Мне доверяет ЦК профсоюза, избирая меня своим членом уже не первые выборы… Сдерживая мой нервный наскок, понимая моё состоя- ние, Михаил Александрович переводит разговор в пло- скость деятельности театра, филармонии, музея, Союза художников. Беседа длилась около двух часов. На проща- ние Михаил Александрович сказал, что рад встрече, удо- влетворён состоявшимся разговором, который для него представлял интерес и был важен, так как в аппарате об- кома вскоре должно состояться партийное собрание, на котором будет обсуждаться вопрос о взаимодействии от- делов обкома партии и отраслевых управлений. Я шла домой с лёгкой душой, как после исповеди. Как важно получить понимание от умного, интеллигентного человека, от авторитетного руководителя! Партийное со- брание состоялось. «Доброхоты» донесли, что оно было