b000000186

142 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 143 П О Н О М А Р Ё В Говорили о том, чего нам не хватает, что нам мешает рабо- тать, о роли партийной организации. Собрание закончилось. Вы понимаете моё состояние? Молодой секретарь паркома. Что скажет первый? А Миха- ил Александрович по-простецки: — Слушайте, мужики, а мне ведь понравилась ваша пар- тийная организация. Были споры, конечно. Один говорит: — Нет, вот давайте сначала откроем тридцатый корпус. Другие говорят: — Нет, давайте литейку поднимем. У нас узкое место — ли- тейное производство, надо туда внимание обратить, там надо реконструкцию проводить. В таких вот спорах на партийных собраниях решались жизненно важные вопросы для завода. Для меня это было как орден. Провожая высокого гостя, предложили: — Михаил Александрович, может, хоть поужинаем немнож- ко, вы же всё-таки устали, работали? Он говорит: — Да я бы, может, с удовольствием с вами перекусил, но надо ехать в обком, у меня ещё звонки есть в Центральный комитет. Партийное собрание — это большой совет, это когда соби- раются коммунисты, советуются, вырабатывают стратегию, думают о тактике. И вот, после приезда на наш завод М.А.Пономарёва я по- чувствовал, что ему люди наши понравились. А это ведь очень здорово, потому что в людях : главная ценность все- го труда нашего большого коллектива — они же делали всё! И поэтому, когда он сказал, что у нас хорошая партийная организация, что понравилось собрание, это была оценка не только, скажем, секретарю парткома, это была оценка людям, коммунистам, которые были в зале. Потом меня рекомендовали зампредом райисполкома. Наверно, тоже не случайно. Это было после визита Михаи- ла Александровича на завод. Он, видимо, посмотрел, дал какую-то оценку моим деловым качествам. С его лёгкой руки пошла вся моя дальнейшая судьба. Я не столь часто встречался с Михаилом Александрови- чем Пономарёвым. Но из личных впечатлений, из расска- зов тех, кто знал его ближе, отмечу его аскетическую скром- ность. Я знаю, как он жил. Правда, я не был в его апартамен- тах, но, — как ребята рассказывали, – спартанская жизнь, ни- каких излишеств. Простота. Он никогда не требовал себе каких-то особых почестей. Не любил он это делать, не лю- бил. Это я совершенно точно могу сказать. Строгость. Стро- гость в хорошем понимании этого слова. Взыскательность, спрос. Вот что его отличало. Он любил порядок. Порядок и чёткое исполнение всех решений, которые в то время при- нимало бюро областного комитета партии, и, конечно, ре- шений, которые он сам лично принимал. Первый человек в области. Ему многое было дано, но на нём многое лежа- ло, он за всё отвечал. Когда городу Владимиру вручали ор- ден Трудового Красного Знамени, я был первым секрета- рём горкома комсомола и присутствовал на сцене вместе с партийными и советскими руководителями города в этот торжественный момент. Орден вручал Михаил Алексан- дрович. Тогда он мне пожал руку, естественно. Я вышел и говорю: — Теперь неделю не буду руку мыть. Но это, сами понимаете, какое-то образное выражение, Выражение гордости, радости за то, что тебе руку пожал не простой человек, а руководитель высокого ранга, человек, которого ты уважаешь. Конечно, люди разные бывают. У не- которых партработников и чванство присутствовало, но только не у Пономарёва. Он был простым, доступным, очень скромным, но ещё раз скажу, и очень требовательным.