b000000186

118 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 119 П О Н О М А Р Ё В итогов... высказывал вдруг совершенно иную точку зрения. И многих, особенно молодых, приводил тем самым в неко- торое замешательство. Но зная Пономарёва как отличного аналитика, способного просчитать всё намного вперёд, до- веряя его богатому опыту, мы коллективно принимали пред- ложение Пономарёва, и впоследствии оказывалось, что это было единственно правильное и толковое решение. Да, Михаил Александрович любил и умел работать по-нас- тоящему. И так же по-настоящему он умел отдыхать. В компа- нии он не был чванливым чиновником. Читал свои любимые стихи. Мог замечательно, как заправский актер со сцены, рассказать интересный анекдот. И всегда – без пошлости и сальностей. Мог красиво подшучивать над коллегами. Делал это остроумно, но бережно и тактично, так чтобы человека даже и тень обиды не коснулась. Иливот такойэпизод…Явернулся соВсемирногофестива- ля молодёжи и студентов, который проходил в Гаване. При- хожу к Пономарёву, рассказываю, делюсь подробностями, как всё здорово там было организовано, как Фидель Кастро выступал на площади перед собравшимися на ней молоды- ми парнями и девчатами, какие грандиозные массовые по- становки были, как все веселились, а танцы были такими, что наше советское телевидение показывало их лишь в сильно урезанном варианте... И вижу: Михаил Александрович слушает меня, а сам - где- то не в моем рассказе. У него же – гора неотложных забот, а тут я с какими-то кубинскими танцами!.. Но когда я стал показывать фотографии, на которых и Фидель вместе со всеми танцует, глаза у Пономарёва заискрились живым интересом, он придвинул снимки к себе и стал вниматель- но их рассматривать. Он знал кубинского лидера лично и очень уважал его. Да и вся великая страна любила Кастро. Редкий день по радио не звучала песня «Куба – любовь моя! Остров зари багряной…» И вижу – улыбается Михаил Александрович! Да, улыбается той самой своей неповтори- мой улыбкой, которая делала его сразу на добрый десяток лет моложе. А через полгода мы проводим во Владимире праздничное мероприятие, посвященное юбилею ВЛКСМ. Готовились мы к нему, конечно же, заранее, утвердили сценарий, концерт- ную программу – всё как положено. И вот этот день настал. Театральный зал полон. Торжественные доклады, выступле- ния, вручение наград… Я сижу рядом с Пономарёвым. Он наклоняется к моему плечу и тихо, но с гордостью говорит: — Хорошая молодёжь у нас растёт! Я соглашаюсь. Начинается концертная часть. Звучит музыка, и сцена, а также все проходы в зале неожиданно и быстро заполняют- ся танцующей молодёжью. Костюмы у танцоров разные, но большинство – в облегающей спортивной форме, девчата – в белоснежных блузках и коротеньких юбочках. И несколько таких пар танцуют, ничуть не стесняя себя в «языке танца», вблизи Пономарёва. Но он же как-никак первое лицо обла- сти!.. И надо вспомнить, какими сурово-строгими «морали- стами» были в те времена многие и многие из нас…Ну, и что вы прикажете делать первому секретарю обкома партии в такой , прямо скажем, не стандартной ситуации? Бурно руко- плескать? Самому в пляс пуститься? И он сидит такой напря- женный, растерянный даже немножко. А потом я догадался : он вспомнил рассказ про Гавану, снимки с танцующим Фиде- лем Кастро... повернулся ко мне и говорит: — Ну, Евгений, ты и даёшь! Хоть бы предупредил старика за- ранее… В 1989 году Михаил Александрович уже работал в Москве. А я, по решению ЦК, должен был ехать в Афганистан. Мы уже прошли сборы, военную подготовку, вот-вот отправка... И тут мне передают, что меня разыскивает Пономарёв, просил срочно позвонить. Я позвонил. И он говорит: — Надо встретиться, Евгений. Знаешь, где парткомиссия? — Конечно, знаю.