b000000184

28 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й течения и уже обратно – по течению. Мама рассказывала: «Сижу на берегу, смотрю, как отец саженками плывёт, и ду- маю: великий человек плывёт по великой реке». Однажды папа попал в аварию. В больнице ему зашили раны на голове. Он встал с операционного стола и сказал: «Я пошёл домой». – «Как домой! – протестуют врачи. – А стёкла на лице вынимать кто будет?» – «А стёкла мне вынет дочка, она у меня милиционер», – ответил папа. Звонят мне на ра- боту: «Срочно домой, отец попал в аварию». Я прибежала, папа лежит на кровати. Смотрю: руки, ноги целы, но голова забинтована. Отец говорит: «Бери пинцет, будешь мне выни- мать стёкла с лица». Я говорю: «Папа, я же не медсестра!» – «Ну, ты же милиционер! Бери пинцет и делай». Сто десять стёкол я у него вытащила потихоньку за три дня. Виновни- ка аварии – водителя большой грузовой машины – должны были наказать, но папа сказал: «Никакого суда. При чём тут парень? Авария есть авария». Проведать папу приходили друзья, коллеги. Все несут икру, чёрную и красную, водку, коньяк. Отец потерял мно- го крови. Ему врачи не разрешали принимать спиртное. «Ну и не надо, – сказал папа, – у меня Галька за меня будет пить!» Он меня ласково звал «Галочка», а иногда очень по- дружески называл Галькой. Одних гостей проводим, второй звонок, третий... Потом уже сил на гостей нет. Вдруг опять звонок. Я говорю: «Пап, я не буду открывать. Не впущу ни- кого, кто бы ни пришёл!» Отец говорит: «Иди, открывай!» Открываю: стоят здоровых два мужика, в хороших зимних шапках, в дублёнках. Отец у меня дублёнку никогда не но- сил, почему-то ему больше нравилось пальто и обязатель- но, чтоб был красивый шарф и красивый галстук. Очень любил галстук. Я говорю красавцам-гостям: «Так, на сегодня приём окончен. Больше никого не пускаю». Они меня ото- двинули в сторону: «Валентин Никитович, что это такое!» Гостями оказались Сушков с Пономарёвым – руководители области. А я их в лицо так близко не знала. После сцены в