b000000184

272 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й крепко, надёжно и даровал ему всё хорошее. Он похож на могучий дуб, богатырский исполин. Вот говорят, нет человека без греха. А у Маркина все гре- хи положительные. Он такой, как есть, не красующийся, не подделывающийся ни под кого, сам собой. Своей неповто- римостью он кого-то удивлял, кого-то пленял. Но все, кто его хоть немного знали, – ценили и уважали. Сколько я про- живу, до самого последнего дня буду помнить Маркина. Валентин Никитович очень любил природу. Однажды зи- мой раздаётся звонок: «Вить, свози меня куда-нибудь в лес». Снегу в ту зиму было немного. Мы нашли красивую полянку. Развели костёр. Для угощения я взял водочки, огурцов трёх- литровую банку, ведро сырой картошки. Надо было видеть, как Валентин Никитович ел печёную картошку! Он её брал из костра, обжигался, очищал, жёг руки, губы, но всё же ел. А вот огурцы больше любил бочковые. Употребление спирт- ного как-то не очень хорошо воспринимается в народе. Счи- тается, если человек выпил, он теряет разум. Валентин Ни- китович выпивал, он мог выпить много, но был физически сильным человеком, и я никогда не видел его пьяным. Ни- когда! Он просто становился смелее, душевней, веселее. В другой раз, и тоже зимой, как-то звонит: «Витя, сегодня пятница. Хотелось бы поехать в лес картошки испечь». Я го- ворю: «Валентин Никитович, не проедем, снега много!» Зима в тот год была снежная, с пургой, вьюгой. Маркин настаива- ет: «Вить, ну ты же умный человек! Придумай что-нибудь. Я тебя прошу. А прошу я редко». Ну, взяли мы К-700 и прота- ранили дорогу к нашей поляне. Приехали, напекли картош- ки и с прежним удовольствием ели. На той поляне растут огромные сосны, им лет по шестьдесят-восемьдесят. Помню, Валентин Никитович пробрался по сугробу к одной сосне, обнял её руками, по стволу гладит и что-то шепчет. Этот мо- мент сильно запал в моюпамять. По сей день закрываю глаза и вижу: Маркин – могучий, большой – гладит сосну, правой щекой припал к стволу и что-то шепчет почти беззвучно. От-