b000000184

23 М А Р К И Н Мать с детьми выкручивалась одна. В 1941 году пришли немцы. Вели они себя тихо. Это не были передовые ча- сти. Стояла морозная зима. Немцы сильно мёрзли, они не были приспособлены к такой войне. Придумали соло- менные сапоги на свои ботинки. Были солдаты обморо- женные, грязные, вшивые. Когда уходили, многие деревни сожгли, но в Пашкове мужики палить не дали. В школу практически не ходил, но из класса в класс переводили. Седьмой класс окончил при очень плохом поведении, но природная смекалка помогала. Был драчуном, себя в обиду не давал...» Мне рассказывала папина сестра Анна Никитична, как папа подрался с парнем, жившим через речку. Подрались так, что парень попал в больницу, а отец дома отлёживал- ся весь перевязанный. А когда немножко оклемался, сел на табуретке перед домом с гармошкой и начал сочинять про обидчика песню: А вотКольку-то я избил. Он потом в больнице был. Атеперь вот я сижу на солнышке И он сидитна солнышке... Дальше слов я не помню. Вышел отец и сказал: «Валька, а ну брось, прекрати сей- час же, а то опять драка начнётся». На что папа ответил: «Не начнётся: мы ещё не выздоровели...» Отец даже совер- шенно взрослым человеком мог подраться. Он на работе задерживался обычно часов до семи-восьми. Водителя всегда отпускал и шёл домой через овраг пешком. Иногда приходил – руки сбиты, рубашка порвана: где-то какая-то драка – надо обязательно разнять. Это было в порядке ве- щей.