b000000184

150 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й ницу. В.Н. Маркин на меня шумел: «Что ты всё болеешь!» А я не мог объяснить причину моих госпитализаций. Это ведь только после 1991 года нам выдали удостоверения, и можно было открыто лечиться, если жив остался. Однаж- ды я лежу дома в постели, а В.Н. Маркин требует меня по телефону. Я говорю жене: «Скажи, что у меня врач, я пере- звоню позже». Маркин на другом конце провода ругается: «Всё болеет и болеет!» А мне было так плохо, что ни до кого и ни до чего. Позже в обкоме партии Сергей Яковлевич Иголкин поведал Валентину Никитовичу, какая и отчего у меня болезнь. «Ты, – сказал он Маркину, – кончай ругать Былова. Ты ему спасибо говори за то, что мы с тобой здесь сидим». Валентин Никитович понял, что я не симулянт и не притвора. С моей души был снят тяжелый камень. Трудно, конечно, мне было. Позднее Валентин Никитович за мой труд дал мне такую характеристику: «КоллективомУМСР руководил Былов Е.Г. – талантливый организатор и замечательной души человек, который позднее был назначен управляющим трестом и проработал руководителем добрый десяток лет. За актив- ное участие в строительстве и досрочный ввод в эксплуата- цию комплекса производства лавсановой пленки ему было присвоено звание лауреата премии Совета министров СССР». Вспоминаю, в Гусь-Хрустальном как-то был у нас тяжёлый день, трудный разговор с заказчиком. Не идёт одно, не идёт другое. Выезжаем из Гуся, Маркин по дороге в магазине бе- рёт водки и кулёк пряников, он почему-то пряники «жам- ками» звал. Всё сам покупал, никаких ему денег не надо, он угощал. Выпили, едем дальше, в машине смех, весёлые разговоры – тяжёлого дня как не бывало. В одном из домов в деревне по дороге в Гусь Валентин Никитович, как прави- ло, заказывал трёхлитровую банку молока. Её ставили в хо- лодильник, на обратном пути мы останавливались, Маркин шёл в дом и банку молока одним махом выпивал.