b000000182

88 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 89 Е Г О Р О В были сложности во взаимоотношениях, но никогда не было серьезных столкновений. Позже я стал начальником 2-го цеха, потом Василий Васи- льевич перевел меня начальником цеха № 20. Следующая ступенька – партком. У меня не было желания после работы в производстве идти в партийные органы. Но Василий Василье- вич пригласил меня и сказал: «Понимаешь, надо, чтоб именно на этом месте был человек, который знает состояние дел на предприятии. Нам ведь могут прислать чужого человека, и он здесь будет инородным телом. А это не на пользу коллективу и общему делу. Поэтому берись, я тебя благословляю». Ну что оставалось делать после таких слов? Только взять под козы- рек и идти работать в партийную организацию предприятия. Но уже и тогда партийная деятельность была тесно связана с производственной. Помню, как-то партийную организацию завода заслуши- вали на бюро обкома партии. Это был 1985 год. Не помню точную формулировку вопроса, но он касался обеспечения выполнения задач по сельскому хозяйству. Наш завод дол- жен был накосить в своих подшефных совхозах примерно 1200 тонн сена и получить со своего подсобного хозяйства на каждого работающего не менее 30-ти килограммов мяса. Если учесть, что у нас было 11 тысяч 700 работающих, то надо было получить более трёхсот тонн мяса. Естественно, задача эта, мягко говоря, сложновыполнимая. Выслушав мой доклад, члены бюро обкома думали: какой выговор мне объявить, – строгий или простой? Василий Васильевич не выдержал, взял слово и своим выступлением в корне изменил отношение всех членов бюро и к предприятию, и к повестке дня. А перед моим выступлением слушали одного из директоров про- мышленного предприятия города Коврова: он был основным докладчиком. И когда его начали критиковать и воспитывать примерно в томже духе, что именя, секретарь парткома этого завода не поддержал его, а чуть ли не принял сторону членов бюро обкома. Василий Васильевич, когда потом ехали домой, очень возмущался, говоря, что если это не предательство, то что-то близкое к этому. Потому что, если виноват директор, то виноват и секретарь парткома. Работали в одной связке – оба виноваты. Василий Васильевич ценил в людях порядочность. Я хочу сказать, что Василий Васильевич был истинным коммунистом. В то время членам парткома завода я всегда говорил, что если бы все коммунисты – руководители и пар- тийных органов и по линии администрации – так же относи- лись к делу, как Василий Васильевич, мы бы давно построи- ли коммунизм. После работы в партийных органах Василий Васильевич на- значил меня заместителем генерального директора по про- изводству. И, как всегда в производстве, сложных ситуаций было много. И, честно признаться, я на Василия Васильевича иногда обижался за определённую требовательность. Сейчас же, с высоты своего опыта работы, поработав, потрудившись, понимаю, в чём я не дорабатывал. Ночью иногда проснусь, лежу, думаю: вот, если бы повернуть всё обратно, тогда бы я сделал так-то и так-то. Теперь я понимаю, что обидымои были пустяшные. Во взаимоотношениях Василий Васильевич был, конечно, человек нестандартный, неординарный. Но хочу отметить, что как бысильно ВасилийВасильевич ни был раздражён, ка- куюбы воспитательнуюработу ни проводил среди подчинён- ных, я в жизни не слышал, чтобы он открыто впрямую грубо применял нецензурные слова. У него иногда проскальзывали эти слова, но он их как-то даже стыдился и произносил как бы скороговоркой. То есть, вроде бы, крепко сказать надо, но он не может – стыдно. У него были свои егоровские выражения, типа «подлиповцев». Однаждывечером, где-то часов в восемь, я зашел к Василию Васильевичу в кабинет. Он меня неожиданно спросил, читал ли я Гиляровского «Москва и москвичи»? Я честно признал- ся, что не читал. Василий Васильевич говорит: «Всё, поехали ко мне домой, я тебе сейчас дам эту книжку». Сели мы с ним