b000000182

212 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 213 Е Г О Р О В в гостинице, чтобы простыни приготовили, завтра едем сдавать». Приехали. А до озера нужно по пойме идти. И вот они – по этой пойме, с простынями подмышкой, друг за дружкой, Василий Васильевич впереди… Это, вообще, комедия. А приходят к озеру, Василий Васильевич достаёт градусник, окунает. «Майя Николаевна, можно». Ему всег- да можно. Он холода не признавал. В этом отношении был закалён. Вот, значит, все уже проплыли, вдруг машина по пойме мчится. «Наверно, решили, что мы здесь браконьернича- ем», – подумали мы. Машина останавливается, Генрих Алек- сандрович выходит из машины. Я говорю: «Генрих Алексан- дрович, окуните большой палец ноги – всё, зачёт ставлю». А он: «Майя Николаевна, вы меня обижаете». Он не первый раз мне так говорит. Я ему по стрельбе пыталась скидки де- лать, а он не давал. Раздевается, проплыл, я ему даю про- стынь, а он: «Опять обижаете». Открывает свой портфель, а там у него махровая простыня. Мы в «Камбарах» новогодние вечера проводили. Устраи- вали различные конкурсы, и все участвовали. Было очень весело. Василию Васильевичу больше нравились серьез- ные мужские конкурсы, где что-то связано с силой. Напри- мер, рубить дрова на скорость. Василий Васильевич сам по себе очень сильный был. Самое главное то, что в коллек- тиве он себя чувствовал на равных, никогда не задавался. Любил помериться силой с Кузьминским – это тоже наш игрок – мощный такой, я его еще Вакулой звала. Как ни от- говариваешь Василия Васильевича: мол, тот молодой, а вы в возрасте, никогда не сдавался. Боролся до последнего, до земли. На дни рождения мы, обычно, ставили самовар, у нас са- мовар большой был. Занятия заканчиваются, все садимся за этот самовар. Обязательно пели, Василий Васильевич пел с нами. У него был баритон. Бывало, с Радуги Юра приедет с гитарой, аккомпанирует. Пели песни о волейболе: Чтобы хорошо играть, Надо очень много знать! или: Команда молодости нашей, Команда, без которой нам не жить... Мыжили весело и дружно. За столом Василий Васильевич – самый обыкновенный человек. Пироги любил, а сладкое – нет. Очень любил редьку, чтоб нарезана пластинами была. Всегдаугощал: «Попробуйте, каквкусно!МайяНиколаевна, – скажет, – а вы пробовали чай с минеральной водой? Нет? Так вы попробуйте». Ему нравилось: в сладкий чай – соло- новатую «Боржоми». Я как-то спросила по осени: «Василий Васильевич, Екатерина Александровна вам уже всё насоли- ла?» Он говорит: «Что? Я ей не доверяю. Я сам солю огур- цы, помидоры, капусту. Я никому не доверяю». Вот такой он был в этом отношении. Василий Васильевич был очень хороший человек. Он как мужчина был примером для остальных. С каким уважением он относился к женщинам! Неважно, что он Катюшку свою называет Катькой. Он вкладывает в это слово и любовь и нежность. Он очень хорошо относился к Екатерине Алек- сандровне. Василий Васильевич с очень большим уваже- нием относился ко всем женщинам. Его внимание ко мне я забыть не могу. После занятий кричит: «Елисеев, ты где там? Почему Майе Николаевне пальто не подаёшь?» Василий Васильевич очень много доброго делал всем. Если кому-то нужна какая-то помощь, он никогда не отка- зывал. Нашей семье он помог с жильём. У нас было пять че- ловек в двухкомнатной хрущевке. Я, правда, официально к нему пришла на приём. Такие вопросы я не решала в спор- тивном зале, чтоб никаких лишних разговоров не было. Сам же Василий Васильевич жил очень скромно. Как-то мы ехали с тренировки и разговаривали. В машине был Василий Васильевич, Генрих Александрович, Финогенов – секретарь парткома и я. Разговорились про жильё. Я го-