b000000182

206 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 207 Е Г О Р О В Васильевич требовал, чтобы весь руководящий состав хо- дил на занятия. Я вспоминаю то время с тёплой улыбкой. Дежурный всех обзванивает: «ставить плюсик, или вы не идёте?» Вече- ром директору подают список. Если руководитель не шёл в спортзал, против его фамилии стоял минус, если шёл – плюсик. Тех, кто не идёт, вызывали на производственное совещание, где задавался всего лишь один вопрос: «По- чему не идёшь?» Егоров приказывал: «Так, давай быстро за формой». Если далеко живёшь, предоставлялся дежурный автобус. Выбора не было: либо ты идёшь в спортзал, либо о производстве говорить. У нас не было выбора и в какую ко- манду идти. Василий Васильевич говорил, кто за него будет играть. Мы с ним были в одной команде, номер за номером. И когда я бил – с его подачи, да ещё и хорошо получалось – он довольно крякал. Но, не приведи Господь, промазать – мне перед ним было стыдно: он так старался подать пас, а я неудачно бью. Одна из особенностей руководства Василия Васильевича, которая серьёзно повлияла на социальную сферу нашего предприятия, это, конечно, его отношение к строительству социальных объектов. У нас на балансе было сто четыре жилых дома. Район в границах улиц: Мира, Почаевской, Се- верной – это наш заводской район. Прежде всего, рабочему люду надо было где-то жить, есть, спать, и первая задача, которая ставилась перед руководством, – это строитель- ство жилья. С самого основания завода был создан фонд улучшения быта рабочих – ФУБРы. Туда входило и жильё, и рабочие столовые, и детские сады, и ясли. Василий Василье- вич продолжил положенное начало. У нас на предприятии создавалась своя, независимая от города инфраструктура. Наше предприятие градообразующее в своих рамках. На совещаниях иногда с опаской говорилось: «Василий Васи- льевич, протокол пишем, а задания огромные, не успеем сделать за два–три дня. Уж очень много напланировали». Василий Васильевич отвечал: «Вы старайтесь сделать. Но если даже половину сделаете от того, что я вам поручил, и то уже будет хорошо». Василий Васильевич был очень требовательным и к себе, и к нам. Некоторые на него обижались: «Василий Василье- вич, бывает, вы нас так сильно ругаете, мы переживаем. Нельзя ли так, чтоб не ругать при всех обидными словами типа: «Дубина ты стоеросовая, ничего твои разжиженные мозги не придумали!» Ну, нельзя ли без этого?» Василий Ва- сильевич всегда отвечал на это: «Ты радуйся, что тебя руга- ют. Вот когда ругать перестанут, вот тут настанет твоя беда». Думая, что Василий Васильевич очень требователен, порой жестковат, иногда грубоват, нельзя сбрасывать со счетов того, что ему тоже доставалось от руководителей мини- стерства, от начальников главка, хотя в целом наш коллек- тив оценивался высоко, и именно нам доверяли важное и трудное, зная, что мы высокоорганизованный, высокопро- фессиональный и очень ответственный коллектив. У меня иногда такое впечатление, будто я знал Василия Васильевича с самого начала своей жизни. Мне было при- ятно работать в контакте с ним. Когда его не стало, я почув- ствовал, что именно такого человека в моей жизни больше не будет, жаль. В памяти остались встречи с Василием Васильевичем. Дня два-три не видимся, замечаешь: собранный вид, весь такой пружинистый. Руку пожмёт, чувствуешь крепкое рукопожа- тие. Смотрит в глаза. Взгляд испытывающий, располагаю- щий, взгляд доброго, уверенного в себе человека.