b000000182

96 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 97 Е Г О Р О В ное, видел, как я ходил, сейчас он мне даст!» Захожу в каби- нет, Василий Васильевич мне говорит: «Слушай, хватит тебе в цехе-то гальваническом работать, я тебе предлагаю 20-й». А что такое 20-й цех, я хорошо знал. Это 750 человек наро- ду, три смены работы по скользящему графику, все суббо- ты рабочие, еще и воскресенье прихватывай. Номенклату- ра была дикая. Я считал: до двух миллионов деталей в шту- ках мы сдавали в сутки. Вот такой был цех. Там люди не дер- жались. Начальник – год-два, и нет его. Оттуда уходили или в замы директора, или на улицу. Я же уже на совещания-то ходил на явочные, слышал, как там Василий Васильевич «чистит» начальников этих цехов, как там в обморок пада- ют, после его чистки. И я сказал, что боюсь: я же не специа- лист, я же по специальности – гальваник, а там – пластмас- са. Егоров сказал: «Волков бояться – в лес не ходить». Я го- ворю: «Меня жена из дома выгонит». «А где, – спрашивает, – она у тебя работает?» Отвечаю: «В 15-м отделе». Он се- кретарю: «Найдите, пускай мне позвонит». Вот она ему по- звонила, а он, значит, ей говорит: «Сейчас муж домой при- дёт (она в этот момент испугалась жутко, думала: случилось что), вам скажет кое-какую информацию. Вы с ним обсуди- те и дайте ему «добро». Прихожу домой, говорю: «Вот так и так, Свет, 20-й цех, начальником». А она: «Разведусь. Ты, – говорит, – там двух недель не продержишься, он тебя выго- нит». А у нас тесть в это время как раз гостил. Он подсказы- вает: «Ты скажи: дашь квартиру – пойду, не дашь – не пой- ду». На следующий день друзья тоже отговаривают: «Да ты что, ты с ума сошел, да сгоришь ты там, не ходи». Мне было в то время двадцать девять лет. Я к Егорову пришёл, гово- рю: «Василий Васильевич, квартиру дадите – пойду, не да- дите – не пойду». Он на меня посмотрел и сказал: «Будешь хорошо работать – дам квартиру, будешь плохо работать – выгоню. Иди, приказ будет завтра». Вот так я оказался на- чальником цеха 20. Первые три месяца было сложно, а по- том потихоньку-полегоньку наладилось. Как-то заболел начальник автопроизводства, меня по- просили совмещать обязанности начальника цеха и долж- ность начальника автопроизводства. Месяцев пять-шесть я совмещал это дело. А потом заболел главный диспетчер. Василий Васильевич направил меня туда, но начальником 20-го цеха я так и остался. И это замещение длилось ме- сяцев восемь. Я уже чувствую: родной 20-й цех валиться уже начал, пришёл к Василию Васильевичу, говорю: «Надо возвращаться. Ещё немножко, и я приду к тому, с чего на- чинал». Егоров на меня посмотрел и сказал: «Нет, дружок, твоё место здесь». И вот так я из цеха 20 стал заместителем начальника производства и главным диспетчером завода. Вот уже здесь с Василием Васильевичем я общался каждый день и не по одному разу. В основном, конечно, выслуши- вая критику в свой адрес и в адрес производственного отдела. Никаких таких панибратских отношений у меня с Василием Васильевичем никогда, до его смерти не было. Больше были сложные производственные отношения: он руководитель, я – подчиненный. Когда построили дом, я напомнил Василию Васильевичу: «Вы же обещали квартиру». Он помялся и сказал: «Ну, лад- но. Ты её получишь». Егоров был человеком, который был готов всегда помочь лично вот тебе, но и в то же время он с тебя мог так спро- сить, что можно было заболеть. Если человек мог работать лучше, но из-за лени, из-за чего-то другого не хотел, здесь, конечно, пощады не было никакой. Но если на производ- стве нет никаких таких сложных ситуаций, придешь к Ва- силию Васильевичу с просьбой отгул подписать, он скажет: «Иди». Если что-то случилось, он назад не дёрнет: он чело- век слова был. Как-то у меня у матери день рождения был в пятницу. Я должен уехать, а у нас – изделие не шло. Василий Василье- вич сказал: «Никуда ты не поедешь», – и направил меня в цех разобраться. Я разобрался, сказал, что необходимо