b000000181

66 67 доходят... убрать бы надо... А вот скоро будет все цвести. И опять будет так же хорошо, как любил отец. Посмотрите, вот это дерево, которое мы с отцом сажали, настолько мощ- ное – гигант. Посмотрите, какие стволы. Я в прошлом году собираю яблоки, а сосед ничего не собирает, у него все ва- ляются. И у нас не поймешь, что упало с какой яблони. И вот я перед самой зимой был: у меня все сплошь устлано ябло- ками и у него – сплошь. Лежит в саду яблочный ковер... Вот, наверное, в душе меня-то ругаете – запустил и дом, и сад. У меня родная сестра в Подмосковье. Она 26-го года рождения. Ну, и дом, он на нас двоих. Но они сюда с детьми не ездят. Я говорю: «Приезжайте, кое-что поможете. Изру- бить чего-то. Навести порядок». Два парня здоровых – му- жики по сорок лет. Они сюда не ездят, у них где-то сад под Москвой. У меня здесь сосед отличный. Приехал он сюда пять лет тому назад, и все стало спокойно. Раньше лазили, а сейчас нет. Мужик здоровый – поймает за шкирки… (Улы- бается.) Сергей Юрьевич. Из казахстанских немцев. Дела- ет отличные манты. Приглашал. Добрый мужик. Да все нет времени. Вот такая история... Я когда приехал на похороны Солоухина, увидел его сад, покосившийся дом. А он как его описывал в своих расска- зах: «Мой дом! Мой сад!» А я посмотрел и думаю: «Всё, Вла- димир Алексеевич. У тебя такой же сад, как и у меня. Весь заросший, весь запущенный, также все валяется. На краю стоит баня, которая почти завалилась». Что же получается? Что у всех знаменитых людей нет времени для того, чтобы привести участок в порядок? (Смеется.) Правда, есть с улицы нарекания – продать не продаешь, сами не живете... А я, кого встречу, говорю (меня же все зна- ют): «Да вот на пенсию уйду – приеду сюда...» Вы знаете, мать все хозяйство до последнего года жиз- ни вела сама. Огурцы здесь были отличные. Сейчас мы выращиваем – закрываем пленкой, а у нее все в открытом грунте было. И я вот приезжал к ней – полить надо. Прямо из водопровода огурцы поливали и ничего, они не желте- тил окончание войны. Радостный был день. Кольчугино ликовало. Для меня здесь все какое-то печальное. Я не знаю, почему? Может, я пессимист. Все деревья здесь по- сажены мною с отцом. Вот эти деревья с 40-го года. Всем этимдеревьям, считайте, пятьдесят семь лет. Исключение составляет вот эта лиственница – обратите внимание. Отец у меня умер в Москве и похоронен в Подмосковье. И я хотел к нему поехать – вырыл две лиственницы: одну увез ему на могилу, а вторую посадил здесь. С 1967-го года стоит эта лиственница. А сейчас она соседям меша- ет, тенит. Я говорю им: «Спилите вы ее на дрова». Вот га- раж, правда, небогатый. С 1961-го года водителем я стал – машину приобрел. (Улыбается.) Подходим ближе к дому. Приезжаю и смотрю, обычно: замки все висят или нет? А вы знаете, в дом уже раза четыре забирались. Причем, по- разному. Думаешь об одном – не спалили бы... Вот этот снимок сделан мною в этом саду, в этом огоро- де, вот здесь, за гаражом. Мы с матерью. Фотоаппарат пос- тавил на штатив; используя автоспуск, сделал этот снимок. Мне было радостно, что у меня первый орден - орден «Знак почета», ну, а у мамы-то орден Ленина давно был. Вот я ее взбаламутил и говорю: «Что же мы с тобой, ордена имеем, а вместе не сфотографированы?» Очень веселый человек была моя мать. Не унывала, хотя сложностей было много. Осторожно пробираемся через кусты и заросли по саду. Под ногами хрустят ветки. Вон те деревья, большие яблони, им, действительно, по пятьдесят лет. А эти уже позднее посажены. Вот эта отлич- ная яблоня – летняя. Яблоки сладкие-сладкие. Вот видите, в заборе лаз – здесь очень демократично. Сосед говорит мне: «Ну, зачем ты яблоки собираешь? Сейчас потащишь в погреб, а весной из погреба выкидывать будешь». (Улыба- ется.) Давайте еще сюда пройдем... Опять хрустят под ногами ветки, старые листья. А вы заметьте, для кур-то какое удовольствие. Петух- то жирней обычных петухов. Рябина была – упала. Руки не