b000000181

58 59 лодя мне: «Отучили народ. И народ не ходит». Поставили мы свечки. Конечно, все это плохо. Немного хотел бы сказать о своих родителях. Вот моя мама, Доброхотова Александра Николаевна, фотография мною сде- лана. Мать ушла на пенсию, когда ее стаж работы был сорок восемь лет. Вот за этот добросовестный труд она награждена была в конце Великой Отечественной войны орденом Лени- на. Начинала свой путь еще при царе. Потом активно участво- вала в кампании по ликвидации безграмотности в России. Мама умерла в восемьдесят восемь лет. До восьмидесяти восьми лет она одна жила, управляясь с хозяйством, была очень трудолюбивым человеком. (Вздыхаетглубоко.) Я храню и иногда хвастаюсь, говоря: «Вот сколько мы с матерью заработали правительс- твенных наград при со- ветской власти!» Это вот материнские медали, в том числе и медаль «За победу над Германией». Вот ее орден Ленина. А это вот мои награды: орден «Знак почета», орден Дружбы народов, к 100-летию со дня рождения В.И. Ленина, значок заслуженного работника жилищно-коммунального хозяйства. Ну, иногда вот так взгрус- тнется, и, естественно, приятно посмотреть, чего мы достигли. Ну, а с другой стороны, были и тяжести, и сложности. Только ка- жется, что обыденное нас обходило. Отец, Иван Федорович Доброхотов, в 1932-ом году, когда я только родился, уже написал книгу: «Учебник по русскому языку» – вместе со своим кольчугинским другом Востоковым. Интересная книга. Я иногда смотрю и подолгу останав- ливаюсь на каждой странице. Вот идет тема: «Имя сущес- твительное». Рассказывается о прошлом кольчугинского завода: кто создал завод, когда, что завод делал. Неболь- те кончал школу, закончили один институт, только разные факультеты. Он всю жизнь – умница и очень трудолюбивый человек. И вот посидим мы с ним, выпьем бутылочку, он про свои беды рассказывает, я – про свои. У него тоже родители были учителя в селе. Отец был директоромшколы, а мать учи- телем. Он по-своему тоже ученый, и у него труды. Он говорит: «Я горд еще тем, что мои родители спасли церковь. Школа на- ходилась на территории церкви. Когда было лихолетие, отец сказал: «Я разбирать и разбивать церковь не дам». Беда заключается в том, что у нас нарушали все храмы. Мы говорим, вот там Сталин виноват или Ленин. Да, пра- вильно. Но, в конечном счете, разрушали жители же. Жители сами. Те, которые ходили и молились, – они и разрушали. Так вот его отец, будучи директором школы, сказал: «Кто вздумает кирпич хоть один взять с церкви, детей того учить я не буду». И эта церковь сохранилась. Работает до сих пор. Какое-то время она не работала, но ее не дали разграбить. Пожалуйста, вроде обыкновенный сельский учитель – ди- ректор школы, возымел такую силу. Храм остался цел. Сей- час стоит, как игрушка, и внутри очень красиво. Как-то раз я к Володе приехал в субботу. Он часто туда приезжает, ну, его просто тянет на родину. Посиде- ли, повспоминали, решили в церковь сходить. Одел я его валенки подшитые, и мы пошли в церковь. Я был там впервые. Отлич- ное убранство. Вхожу я в церковь: пусто. Какой-то предпраздничный церков- ный день. Стоят только ста- рушки, которые поют. Даже старушек, которые молят- ся, – нет. Церковь пуста. Я говорю: «Как же так?» Во-