b000000181

28 29 вдвоем. Я пропуск уступила подруге, вещи мои были у нее, а я ехала с приключениями. До сих пор это путешествие вспоминаю с ужасом. Раньше были вагоны, где можно было ехать на поднож- ке, сейчас я таких вагонов не встречаю. Ехала на поднож- ке, затем – между вагонами, потом зашла в вагон. И перед самым Кольчугино, около станции Пекша, идет контролер. Время военное. Что делать? Ведь я уже почти дома. И мне советуют забраться под лавку. Может быть, кто-то подмиг- нул контролеру, или еще что, но он меня оттуда вытащил. Тут, конечно, смех... Мне же было не очень приятно. Но все окупалось тем, что я доехала до Кольчугино, приехала до- мой, – я была счастлива. Как-то я приехала в Кольчугино, и мы с подружкой пошли в кино. Встретили ребят, которые с нами учились. Они были на фронте, ранены и приехали на лечение домой. Разгово- ров много. Сеанс кончился, пошли прогуляться. Я говорю, что мне пора домой. А мне в ответ: «Да полно тебе, мы же все так долго не виделись». Ходим мы, ходим, а я все думаю: «Что у меня творится дома?» Время-то за полночь! Прибегаю домой и... Думаете, кто меня отчитывал? Брат! Мама в слезах, отец ходил по комнате туда-сюда, сложив руки за спину, а брат мне сказал: «Разве так делают? Ты же понимаешь, как они волнуются!» Вот вам и шесть с половиной лет разницы в возрасте. Вот это было заложено у Володи с детства. Наша мама была нам, детям, большим другом. Она никог- да не диктовала нам приказы. Всегда выслушивала, могла сказать свое суждение, но очень аккуратно, лояльно. И в ка- кой-то острый, проблемный момент разговора переводила беседу на параллельный пример из своей жизни, чтобы это нас натолкнуло на принятие правильного решения. По от- ношению к нам с Володей со стороны мамы назиданий ни- когда не было. Может быть, что-то маме и не нравилось в наших поступках, но делала замечания она очень тактично. Папа у нас был человеком не суровым. Но, возможно, во всех его поступках отражалось трудное детство – рос война, надо помочь стране». Если бы она знала, что меня ждало там!.. И как я осталась жива! Мы таскали кабель за ма- шиной, которая режет торфяной пласт. Кабель весь был в скрутках, без изоляции, тяжелый. Несколько девчонок еле таскали его. Но это ведь – болото. Стоило одной не удер- жаться на ногах, как кабель с оголенными скрутками авто- матически «проезжал» по линии туловища – оставшиеся на ногах девчонки не могли его удержать. Каждое утро мы в журнале расписывались, что нас об этом предупреждали. Работая в колхозах все годы войны до поступления в институт, я все время волновалась за своих близких. А им частенько во время налетов приходилось покидать дом и уходить на конец огорода, где было вырыто бомбоубежи- ще, которое у каждого жителя было свое. А попросту – это яма, в которой спастись можно было только от осколков. Запомнились на всю жизнь встречи у нас в холодном но- вом доме: мой отец – Иван Федорович, его брат – Михаил Федорович, мамин брат – Владимир Николаевич (все учи- лись в Ярославском пединституте) восторженно много спо- рили по вопросам словесности, о литературе, читали вслух наизусть классиков. Пушкин, Лермонтов, Маяковский, Тол- стой и т.д. с тех лет прочно вошли в наше сознание. Но, как ни странно, ни я, ни Володя не пошли в гумани- тарный институт. Мне хотелось пойти туда, где была физика и математика. Я поступила в Московский энергетический институт (МЭИ) и просто была расстроена, что там не будет литературы. Победило техническое направление. Я уехала учиться. Володя был единственной помощью родителям с 1943-го года. На каникулы первые годы приез- жать не разрешали – военное положение. На первом курсе мы с подружкой из Кольчугино пошли к директору инсти- тута Голубцовой Валерии Алексеевне (жена Маленкова) за пропуском для поездки в Кольчугино. Объясняем: пожилые родители, нужно их навестить. Директор выносит решение: «Вот вам один пропуск на двоих. Одна пусть поедет и при- везет зимние вещи второй. И все». Мы, конечно, поехали