b000000181

224 225 Укладка ливневой канализации по ул. Добросельской. 1973 г. Владимир Иванович возвращался в машину с объекта или после бурной планерки – садился рядом и погружался в свои мысли. Я думаю, он все произошедшее обдумывал. Обычно, он молчал. И как бы даже требовал не мешать ему думать. Пусть это громко будет сказано, но я был рядом, когда он думал, уходил в свои мысли. У него рождались в голове государственные идеи, а я как бы охранял его и довозил в целости-сохранности до уп- равления, до базы, до дома. Иногда Владимира Ивановича охватывало сомнение по поводу своих поступков: «Может быть, я слишком строг?» А что же будет на деле, если руководитель не строгий? Объ- ектов много: тут что-то не так, там что-то не доглядели. Я ду- маю, Владимир Иванович хотел, чтобы все было без сучка и без задоринки. А так не всегда получается. Говорят, Доброхотов был жесткий. Но эта жесткость про- диктована спецификой нашей работы. Я думаю, что руково- дитель должен быть требовательным. Вспоминаю, как в дни юбилея – 70 лет Владимиру Ивано- вичу было – снимался фильм, ездили мы по объектам: мост через Клязьму, мост в Собинке. По дороге нас настигала стихия – такой дождевой ливень! Идут съемки. Из машины не выйдешь, дверцу не откроешь. В салоне потемнело, за- жгли освещение. Все плывет, все растворяется. Владимир Иванович перед камерой не обращал внимания на стихию, продолжал свои воспоминания 50-тилетней давности. Такие люди, как Доброхотов, оставляют след, очень па- мятный след в душе. И вот получается: если бы меня временно не посадили тогда в тот УАЗик, могла бы и не быть та встреча с Владими- ром Ивановичем. Он бы по-прежнему был бы мой началь- ник, но не больше. Да, Владимир Иванович был любитель сам за рулем сидеть. Бывало, иногда скажет: «Отдохни, я сам поеду». Приедет, гово- рит: «Все нормально, ключи на месте». Он машину водил очень осторожно, не гонял, не лихачил, было у него все нормально.