b000000181

124 125 устройства и строительства на год, где прописывали все: жилье, соцкультбыт, благоустройство, парки, скверы и мно- гое другое. Мы начали внедрять новое. Раньше колодцы ливневые делали кирпичные – стали делать железобетонные. Бор- дюр привозили – стали делать сами. Бордюр с боковой площадкой, и сразу асфальтовая дорожка. Тогда первым сделали проспект Ленина. И вот, каждый раз не хватало би- тума. Каждую тонну битума в министерстве коммунального хозяйства я выколачивал с великим трудом. Где-то я прочи- тал, что из мазута и его компонентов варят битум. Для этого надо было построить специальные варочные печи. Отвели ему новую площадку, внизу у железной дороги. Он начал ее осваивать. Там построили эти варочные печи, начали сами делать битум. И тогда, когда я в министерство коммунального хозяйс- тва приезжал и мне говорили: «Роберт Карлович, вот мы вам предусмотрели триста тонн битума», – я им отвечал: «Голубчики, отдайте его бедным. Мы обойдемся без ваших трехсот тонн битума». Потому что нам не составляло труда выпустить двести-триста тонн лишнего битума. Владимир Иванович начал раскручивать производство. Мощность его была такова, что мы могли перекрыть улицу и в течение двух суток покрыть ее асфальтом. Дальше он делал ливнёвки. Ведь во Владимире ливнёвок не было совершенно. Михаил Александрович Пономарев не разрешал, а мы взяли с Доброхотовым и распороли ули- цу Горького от горкома до тракторного водовода – посере- дине. Михаил Александрович приехал, он меня ругал, я не знаю, где у меня какое место не было бито. Но мы поста- вили ливневые колодцы, проложили ливнёвку. Вот в райо- не дома культуры тракторного завода, эта низинка всегда была по колено в воде. Машины проходили по ступицу по воде – стало сухо. Стало чисто. Поливомоечные машины прошли, сбросили все в ливневые колодцы – грязь ушла. Это было большое дело. И вот здесь роль Владимира Ивановича была очень большая. Более того, тогда, когда мы раскрутили с ним мощности ДСУ, нам стало не хватать города. И поэтому в плане я ему предусматривал: восемьдесят процентов – город, двадцать процентов – село. И он пошел асфаль- тировать центральные усадьбы, дороги в центральных усадьбах. Это было совершенно новое дело в то время. И, конечно, я Доброхотова вспоминаю с благодарностью. Я его вспоминаю как участника большого строительства во Владимире. Мы даже стали перехватывать работу у стро- ителей по благоустройству около домов. Вот строят дом, строители тянут с благоустройством, он приходил и делал полностью все . И качество было значительно выше, чем делали строители. И поэтому, я еще раз повторяю, у меня добрая память о нем. Позапрошлый раз, во Владимире, мы с ним встреча- лись, посидели, выпили немножко, поговорили. У нас было о чем поговорить. Ну, там что-то он говорил про мои кулаки по столу. А чего было делать? Надо было заставлять рабо- тать, надо было. Иногда ведь как получается? Вот человеку сказал спокой- но, тихо: сделай вот так-то и так-то. Проверено – не сделано. Второй раз ему говорю... «Да, да, конечно, сейчас мы пойдем, сделаем», – ни фига не сделано! Третий раз – как рявкнешь на него! Всё – побежал и сде- лал. Надо отдать должное, что ВладимирИванович относил- ся очень щепетильно к престижу своего подразделения. Был случай такой: еду я по Октябрьскому проспекту, только сделали его, новый проспект. Вижу: выбоина и на- хлопка асфальта, размазанный лежит блин, то есть, не чис- тая плоскость, а явный брак. Я вышел из машины, послал шофера за Доброхотовым. Прилетает Доброхотов, испуган- ный. Привозит с собой прораба. Спрашиваю: «Кто делал? Кому это делаете? Переделать за счет прораба». Больше таких разговоров у нас с Владимиром Ивановичем никогда не было.