b000000181

104 105 конструкции, начиная от арок, вот эти рамы, которые стоят, плиты – все готовилось здесь, на стройплощадке. Арки заливались здесь. Ничего привозного не было. Все непосредственно делалось на стройплощадке. Вот только это перильное ограждение заливали на трак- торном заводе. Здесь уровень качества, уровень конт- роля, он ведь не только соблюдался, он внутренне под- держивался каждым работающим. Ну, мы как говорим: дорогу, вроде, ее тоже надо хорошо, качественно стро- ить. Но там внутренне каждый уверен, что никуда она дальше не упадет. Ну, яма будет. Здесь – любое нека- чественное выполнение могло привести к серьезным авариям. Проходили огромные испытания. Загрузили самые мощные грузовые автомобили песком, щебнем, и они встали на одну половину моста. Я ручаюсь за это сооружение. Я под него встаю. Я готов и под этот мост был встать, потому что я был уверен, что здесь все бу- дет хорошо. Мне представляется так: понятие качест- венного строительства – это понятие нравственное. Если внутренне человек понимает, что он не может сделать плохо, он будет стараться сделать хорошо. А если такого понятия у человека нет – ну, что ж? Корреспондент. «Профессиональная гордость строителя». Добро- хотов знает, что значат эти слова. Вот одна фраза из заключе- ния комиссии перед началом ремонта: «Владимирский мост выглядит лучше, чем другие сооружения того времени…». Именно Доброхотов не спал ночами, когда в прессе появились, как он сказал, «зверские» высказывания о том, что мост нужно взорвать. В рассказе своем о лю- бимом объекте Владимир Иванович несколько раз говорил: «Мост живой». И взрыв моста для него был бы равносилен убийству человека... Доброхотов В. И. Я несколько раз давал себе зарок: обяза- тельно пройти, посмотреть на ремонт моста, а меня останавливала все время мысль, что люди могут бо- лезненно отнестись к этому: «Вот лезет. Он строил, да ятся. Тем более, протяженность этого моста больше полкилометра – пятьсот двадцать метров. И, естест- венно, его строительство продолжалось около четы- рех с половиной лет. Корреспондент. Эти четыре с половиной года, наверно, сфокусировали всю жизнь Доброхотова. Взлеты и па- дения. Первую любовь и первый объект, как первое дитя. И молодость... Ах, это безудержное ощущение свободы и простора, и преодоление страха высоты! И высоты не только той, когда вместе с монтажниками поднимаешься на эстакады, но и той высоты, когда за тобой стоит огромный коллектив единомышленников и ответственность за важнейший объект области... Доброхотов В. И. У строителя есть своя профессиональная гордость. И нам все время казалось, что, действительно, мы совершаем героический поступок. Вот я первый про- лет монтировал один, из конторы никто не приехал. Как- то верили, верили в то, что мы люди сознательные, что мы глупостей не допустим. Хотя случилось однажды там, что я одну арку все-таки сумел разбить, такая оплошность была! Мне выговор влепили. Обиды не было. А обид- ное я могу здесь вспомнить. Это выступление Штепселя и Тарапуньки, где один сказал, что самый длинный мост строится уже четвертый год. (Улыбается.) Мосты обычно строятся и по восемь лет, это серьезные большие соору- жения. Музыка. Корреспондент. Вы можете вспомнить все события в своей жизни за восемь лет или даже за четыре с половиной года? Как же это долго, и многое из памяти стирается, а что-то мы сознательно стараемся забыть. А строи- тель, как он живет эти четыре с половиной года ? И как он ждет сдачи объекта? Доброхотов В. И. Для строителей всегда всё быстрее. И мы говорили, что мост строился очень быстро. Здесь все