b000000180

38 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 39 Б Е Л Л Е В И Ч ленно раскрывал дверь в класс и, войдя, садился на сво- бодное место на одной из передних парт. Он внимательно прослушивал отвечающего урок ученика и сам задавал во- просы. М. В. Косаткин вспоминает, как С. Ю. Беллевич, будучи у них на уроке литературы в восьмом классе, заинтересовал- ся его ответом по разбираемому роману Тургенева «Отцы и дети». Степан Юлианович пустился в подробности по рома- ну, в область идейных течений славянофилов и западников и с приятным удивлением убедился, что ученик вышел за рамки учебника: «Вы, видимо, очень любите эту тему и мно- гочиталипонейподругимпредметам. Этоочень хорошо!» – похвалил директор и посоветовал и другим учащимся по- ступать также. Улыбаясь, он уходил из класса после звон- ка, довольный ответом и похваливая учителя литературы С. К. Шестакова за такие успехи. Сергей Константинович Шестаков не требовал от учащих- ся зубрёжки и располагал к углублённому изучению художе- ственных произведений и самой личности писателей. Это был очень приятной внешности, средних лет холостяк – мо- сквич по рождению и воспитанию, нежный сын, проживав- ший со своей матерью-старушкой. Среднего роста, изящ- ных манер, всегда выдержанный, тактичный, приветливый и даже ласковый, он был общим любимцем своих учеников. Очень чуткий, он был участлив в горе и, как мог, помогал со- ветами и заступничеством. Все гимназисты относились к Сергею Константиновичу с уважением, не смея допустить какую-либо грубую шалость при нём, чем-нибудь оскорбить или раздражить учителя. Сергей Константинович приводил гимназистов в восхищение не только своим мягким обраще- нием, но даже подкупающей внешностью. Он очень не лю- бил неряшливость не только в поведении, но и в одежде. Если гимназия прививала учащимся чувство такта, воспи- танности и просто внешней чистоты и опрятности, то в этом большая доля влияния Сергея Константиновича. Конечно, в повседневной жизни гимназии, по словам М.В. Косаткина, бывали и своеобразные, а порой и тяжёлые эксцессы, и тогда директор гимназии С. Ю. Беллевич очень волновался, нервно вбегал в класс и, волнуясь, читал гимна- зистам мораль, повторяя привычное слово «именно, имен- но». Таким именем ученики-шалуны порой и звали Степана Юлиановича. «Вот идёт Именно!» – кричали они, видя пока- завшегося вдали директора. Двое сыновей Степана Юлиановича учились при нём во Владимирской гимназии – Коля и Женя. Директор со слов сыновей, конечно, знал повседневное преподавание в их классах, знал нравы учеников, их настроения и интересы и, как отец, проникался чувствами к ним. Сами директорские сыновья ничем не выделялись из общей ученической сре- ды, вели себя просто, а старший – Коля отличался даже ша- ловливостью. К сожалению, личная семейная жизнь С. Ю. Беллевича была наполнена большими горестями, тяжёлыми личными утратами. Осенью 1905 года от диабета, возникшего на по- чве студенческих волнений в институте, умер старший сын Степана Юлиановича. Отпевание его проходило в Дмитри- евском соборе, куда он раньше часто приходил вместе с от- цом ко всенощной. Очень остро переживал Степан Юлиа- нович утрату своего первенца. Он был очень встревожен боязливым опасением, не является ли эта странная бо- лезнь семейным наследием, могущим передаться другим его детям. Это в какой-то мере подтвердилось, так как че- рез пять лет в 1910 году от того же диабета умерла млад- шая дочь Степана Юлиановича Маруся, повергнув отца в ещё большую тревогу за своих детей. Эта страшная неиз- лечимая тогда болезнь очень сблизила Степана Юлианови- ча с отцом М. В. Косаткина, который до самой смерти стра- дал той же болезнью. Тяжело отразилась на сердце Степана Юлиановича и вне- запная кончина душевно близкого ему Михаила Сергееви-