b000000180

374 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 375 Б Е Л Л Е В И Ч Шахматы в определённой мере способствовали и на- шему сближению с Юрием Николаевичем, так же, как и тот факт, что по воле судьбы и ведомства по распределе- нию жилой площади мы обрели долгожданные квартиры в одном доме, на западном конце проспекта Ленина. Само собой получилось, что мы стали чаще встречаться, порой по утрам совершать совместные пешие прогулки в центр города. Он шёл на работу в свою «родную» прокуратуру, что размещалась в Палатах, а я в редакцию газеты «При- зыв» – на углу улиц 3-го Интернационала и Музейной. В связи с этим вспоминается маленький эпизод. Заморосил дождь, и пришлось раскрыть зонт, – чей он был, и кто его нёс, не помню. Но моя жена, как раз ехавшая на троллей- бусе, говорила потом, что, увидев нас через окошко, заулы- балась: столь трогательно и смешно выглядела эта парочка взрослых мужчин под одной «крышей»! Путь был не близ- кий, но полезный. За время такой прогулки о многом мож- но было переговорить. Какие вопросы в ходе этих импровизированных бесед обсуждались, за давностью лет трудно вспомнить, они дик- товались текущими проблемами времени, какими-то мо- ментами жизни и быта. Но одна из тем – взаимный интерес к профессиональной деятельности, к особенностям рабо- ты друг друга. СЮрием Беллевичем, как и с Валентином Дё- миным, мы не могли не говорить о чем-то общем в методах нашей рабочей практики. Профессионально относящийся к избранному делу журналист часто выступает в ипостасях и следователя, и прокурора, а потом является перед чита- телями в роли судьи, вынося приговор с точки зрения мо- рали и нравственности, а порой и закона. Так что предме- тов для обсуждения было немало. Но главное, что сблизило меня с соседом по месту жи- тельства, – это присущая ему, как и мне, любовь к книге, страсть к книгособирательству. Надо отметить, что в те вре- мена, то есть в 60-70-е годы прошлого века, книга имела со- всем другую цену в обществе, в жизни его граждан. Стра- на наша на самом деле была «самой читающей страной в мире». Уважение к печатному слову вообще, а к литератур- ному наследию прошлого и творческим достижениям пи- сателей и поэтов той эпохи в особенности, было поисти- не огромным. Многотомные собрания сочинений класси- ков прошлого, наиболее значительных современных со- ветских и зарубежных писателей издавались тиражами в 300-600 тысяч экземпляров, но не только купить, а и под- писаться на многие из них было весьма трудно. Магазины подписных изданий распределяли их по определенным разнарядкам, квотами по конкретным организациям. Заме- чателен такой факт: в 1987 году, отмеченном 150-летием со дня смерти А. С. Пушкина, возможность свободной подпи- ски на трёхтомник поэта использовали 10 миллионов 700 тысяч человек! И еще один феномен: самый популярный тогда в стране литературно-художественный журнал «Но- вый мир», издававшийся и до того сотнями тысяч экземпля- ров в месяц, в 1991 году достиг ежемесячного тиража в 2 миллиона 700 тысяч экземпляров! Следует заметить, что даже наиболее «яростным» библи- офилам стоило немалого труда и настойчивости, чтобы до- стать особо ценную для них редкую книгу. Они буквально осаждали двери книжных магазинов в дни ожидаемого по- ступления новинок литературы, устанавливали жёсткий общественный контроль за действиями работников книж- ного прилавка. А когда и это не давало нужного результата, приступали к поиску других путей, чтобы заполучить же- ланное издание. «Жертвой» такой страсти стал в ту пору и я. При встречах и прогулках с Юрием Николаевичем мы, конечно, делились сведениями о книжных новинках, говорили об интересных приобретениях прежних лет. И я как-то «проговорился» о том, что у меня есть интереснейшая книга Романа Белоу- сова, рассказывающая о прототипах наиболее известных и