b000000180

370 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 371 Б Е Л Л Е В И Ч аНТоНоВСКие ЯБлоКи ...Когда случалось проспать охоту, отдых был особенно приятен. Про- снёшься и долго лежишь в посте- ли. Во всём доме – тишина. Слыш- но, как осторожно ходит по комна- там садовник, растапливая печи, и как дрова трещат и стреляют. Впереди – целый день покоя в безмолвной уже по-зимнему усадьбе. Не спеша оденешь- ся, побродишь по саду, найдёшь в мокрой листве случайно забытое холодное и мокрое яблоко, и почему-то оно пока- жется необыкновенно вкусным, совсем не таким, как дру- гие. Потом примешься за книги, – дедовские книги в тол- стых кожаных переплётах, с золотыми звёздочками на са- фьянных корешках. Славно пахнут эти, похожие на церков- ные требники книги своей пожелтевшей, толстой шерша- вой бумагой! Какой-то приятной кисловатой плесенью, ста- ринными духами… Хороши и заметки на их полях, круп- но и с круглыми мягкими росчерками сделанные гусиным пером. Развернёшь книгу и читаешь: «Мысль, достойная древних и новых философов, цвет разума и чувства сер- дечного...» И невольно увлечёшься и самой книгой. Это – «Дворянин-философ», аллегория, изданная лет сто тому на- зад иждивением какого-то «кавалера многих орденов» и напечатанная в типографии приказа общественного при- зрения, – рассказ о том, как «дворянин-философ, имея вре- мя и способность рассуждать, к чему разум человека воз- носиться может, получил некогда желание сочинить план света на пространном месте своего селения»... Потом нат- кнёшься на «сатирические и философские сочинения го- сподина Вольтера» и долго упиваешься милым и манерным слогом перевода: «Государи мои! Эразм сочинил в шестом- надесять столетии похвалу дурачеству (манерная пауза – точка с запятою); вы же приказываете мне превознесть пе- ред вами разум…» Потом от екатерининской старины пе- рейдёшь к романтическим временам, к альманахам, к сантиментально-напыщенным и длинным романам… Ку- кушка выскакивает из часов и насмешливо-грустно кукует над тобою в пустом доме. И понемногу в сердце начинает закрадываться сладкая и странная тоска... из воспоминаний Надежды Васильевны Беллевич Когда я подхожу к книгам, будто слышу голос Юры, словно он рядом: «Надюша, прочти вот это!»