b000000180

234 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 235 Б Е Л Л Е В И Ч Из воспоминаний Павла Александровича Лаптева Помню, я приобрёл четырёхтомник Набокова... Потом отдельно небольшим тиражом вышел пятый том... Юрий Николаевич, помнится, искал этот том. Я не знал, нашёл ли он его, и вот сейчас увидел в его квартире среди книг все пять томов. Владимир Набоков БЛАГОСТЬ ...Тогда я почувствовал нежность мира, глубокую благость всего, что окружало меня, сладостную связь между мной и всем сущим, – и понял, что радость, которую я искал в тебе, не только в тебе таится, а дышит вокруг меня повсюду, в пролетающих уличных звуках, в подоле смешно подтяну- той юбки, в железном и нежном гудении ветра, в осенних тучах, набухающих дождём. Я понял, что мир вовсе не борь- ба, не череда хищных случайностей, а мерцающая радость, благостное волнение, подарок, не оцененный нами. УЖАС ...Так, бывало, душа моя задохнётся на миг, лежу навзничь, широко открыв глаза, и стараюсь из всех сил побороть страх, осмыслить смерть, понять её по-житейски, без по- мощи религий и философий. И потом говоришь себе, что смерть ещё далека, что успеешь её продумать, – а сам зна- ешь, что всё равно никогда не продумаешь, и опять в тем- ноте, на галёрке сознания, где мечутся живые тёплые мыс- ли о милых земных мелочах, проносится крик – и внезапно стихает, когда наконец, повернувшись на бок, начинаешь думать о другом. Полагаю, что всё это – и недоумение перед ночным зерка- лом, и внезапное паническое предвкушение смерти, – ощу- щения, знакомые многим, и если я так останавливаюсь на них, то потому только, что в этих ощущениях ужаса есть ча- стица того высшего ужаса, который мне однажды довелось испытать. Высший ужас... особенный ужас... я ищу точного определения, но на складе готовых слов нет ничего подхо- дящего. Напрасно примеряю слова, ни одно из них мне не впору.